Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

в карпато-русские (униатские) приходы. От прихожанки одного из таких приходов он получил утешительные слова: «Мне лично не нужно узнавать правду о религии в России, так как я знаю, что они там ближе стоят к Богу и светлому учению Христа нашего Спасителя и пониманию истины не в теории только, а на практике и проведении в жизнь. Вера без дел мертва. Радуюсь, что Вы поправились, и радуюсь победам нашего храброго Русского воинства над нападающими и заблуждающимися братьями немцами…»

Из отрицательных отзывов примечателен ответ «феофиловского» священника Павла Лютова, который был еще учеником владыки в Сергиевском богословском институте в Париже и писал ему: «Ваше патриотическое увлечение мне понятно, многие в настоящий момент склонны думать, что коммунизм будет побежден в России другой идеологией, а потому можно и даже должно поддержать "коммунистическую власть", простив ей все ее преступления перед русским народом и Русской Церковью. Но мы уже столько раз обманывались, Владыка, в подобных ожиданиях, что никак не можем их принять беспрекословно к руководству. Наивны, выражаясь мягко, уверения писателей в присланной Вами "Правде", что советская конституция решительно ни в чем не стесняет религиозной жизни верующих и жизни Церкви вообще и притом не только сейчас, а и во все время своего владычества в России». Касаясь вопроса прещений со стороны Московской Патриархии, отец Павел добавлял: «Если в самой Церкви, на родине, нет единодушного признания советской власти, достойной церковной поддержки, как это видно из многих мест книги, несмотря на старание составителей доказать обратное, если там только теперь, после 25 лет властвования, и ввиду вынужденного выступления советской власти на защиту всего русского народа, в церквах стали молиться за советскую власть, то как оправдать канонически и нравственно требование о поддержке этой власти, предъявленное к нам, объявленным этой властью вне закона и подлежащим уничтожению при первом появлении на территории России?»

Несомненно, новая власть в России ставила своей целью создание нового человека, свободного от «пережитков прошлого», в числе которых была и религия. Однако открещиваться от этой власти было все равно, что отказаться от всей страны, в которой по-прежнему была жива православная вера, в том числе и среди коммунистов.

Говоря от имени всех священнослужителей Северо-Американской митрополии, отец Павел в очередной раз подчеркивал, что «для нас, стоящих на прежних позициях, лояльность коммунистической власти есть компромисс с совестью». Они этого никак не хотели принять. Это понимал и сам владыка, а потому ходатайствовал в Московскую Патриархию, чтобы в дальнейших переговорах об объединении пункт о «лояльности» исключить из обязательного требования к американской стороне. В этот период он вновь перечитывает свои дневниковые записи «Мысли по поводу указов М[итрополита] Сергия», сделанные им во время сорокоуста в 1927 году. Владыка ищет нужные слова, чтобы показать русской эмиграции сущность христианского отношения к власти. И готов сам проявлять лояльность не только к власти на Родине, но и постоять за Соединенные Штаты, если это будет необходимым: «…если бы и меня американская власть послала в армию, хотя бы кашеваром, я сознательно исполню свой долг; немедленно пойду, куда укажут», — писал он. Отчет экзарха о проделанной работе по распространению книги «Правда о религии в России», подготовленный для митрополита Сергия, вскоре лег на стол «для дальнейшей обработки» заместителю Сталина, министру иностранных дел В.М. Молотову.

Переломным моментом стало избрание и возведение в сан Патриарха Московского и всея Руси митрополита Сергия в Москве в сентябре 1943 года. Эта весть, как писал митрополит Вениамин, «всколыхнула весь мир». В приветственной телеграмме новоизбранному Патриарху он писал: «Я, клир, народ счастливы присоединить свой голос к главе Церкви, достойному титула Патриарха. Надеемся, это поможет примирению в Америке». Изменения, обозначенные в «новом курсе» Сталина по отношении к Русской Православной Церкви, давали за границей надежду на перемены. Активизация церковной деятельности Московской Патриархии за рубежом подогревала эти ожидания.

Лишения и скорби, которым подвергался патриарший экзарх в предыдущие годы в Америке, давали о себе знать. Он часто болел. Еще в 1941 году владыка просил себе помощника из Москвы. Тогда же митрополит Сергий обратился с письмом в американское посольство за получением визы на въезд в США митрополиту Киевскому и Галицкому Николаю (Ярушевичу). Более двух лет Московская Патриархия не получала ответа на свое ходатайство. Только в 1944 году правительство США согласилось на выдачу визы. Но митрополит Николай уже не мог сюда приехать, так как состоял членом Государственной чрезвычайной комиссии по установлению и расследованию немецких злодеяний.

В 1943 году владыка Вениамин после лечения беспокоившего его ревматизма вновь возобновил поездки по Северной Америке, в ходе которых он выступал на многочисленных собраниях и митингах. 6 ноября митрополит Вениамин был в Чикаго, 8 ноября — в Нью-Йорке, 11 — в Патерсоне, 14 — в Монреале (Канада), 21 — в Нью-Хейвене и так далее. Не оставляя вниманием прессу, он давал многочисленные интервью и комментарии, которые касались положения религии в Советском Союзе. Его обширные доклады в Патриархию подробно информировали Патриарха и Священный Синод о настроениях в Америке и жизни экзархата.

Желающих войти в подчинение Московскому Патриарху становилось в Америке с каждым днем все больше. 10 декабря 1943 года в Народный комиссариат иностранных дел СССР (далее — НКИД) направил письмо архиепископ Адам (Филипповский), который от имени галицко-русских и карпато-русских православных приходов и народных организаций поздравлял Патриарха Сергия с интронизацией, заверял его в своей верности и просил ускорить делегирование в Америку митрополита Киевского и Галицкого Николая «в целях установления в Америке окончательного порядка и законности церковной власти, с подчинением всех Церквей в Америке Московской Патриархии».

В своем докладе Патриарху Сергию от 3 февраля 1944 года митрополит Вениамин свидетельствовал: «Огромное большинство русских людей (включая в первую очередь и карпатороссов) в Америке глубоко сочувствуют русскому народу и вообще трудящимся нациям Советского Союза, а также радуются восстановлению Патриаршества. Правда, нужно сказать, что мотивы эти — не чисто религиозного и не канонического характера, а больше — политическо-патриотические, но Господь разными путями ведет к церкви людей: слава Богу и за это! Такое народное движение, не ослабевающее, а, пожалуй, все усиливающееся (хотя и не ярко), и заставляет сначала приходских священников, а дальше — и архиереев все больше продвигаться к вопросу о необходимости так или иначе решать дело».

Несмотря на огромные суммы, которые благодаря патриаршему экзарху были собраны для помощи Красной армии, сам владыка оставался в крайне стесненном материальном положении. О себе он сообщал в Москву: «…мы менее всего или совсем почти не требовательны в денежном отношении».