Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

выдачи, я развозил через курьеров. — Он замотал головой. — Я не знал, на что! Я до последнего думал, что это обычный вывод, что кто-то из старых спасает капитал. Клянусь!

— А когда понял?

Корф молчал.

— Барон, — мягко сказал Илья и чуть шевельнул пальцами.

— Пару дней назад! — выпалил Корф. — Когда пошли платежи по третьему списку! Там были не бизнесмены! Там были… — Он сглотнул. — Там были военные.

Долгорукий подался вперёд.

— Имена.

— Я не могу, они меня…

— Барон. — Князь произнёс это очень тихо. — Мы с вами до сих пор беседовали. Мне бы не хотелось начинать работать.

— Кнорринг! — Корф выпалил это одним звуком. — Генерал Кнорринг, бывший командующий Третьим округом! И Забелин, генерал Забелин, он из Генштаба! Они получали крупные суммы наличными! Я сам передавал два раза, в машине!

Себастьян раскрыл блокнот и записал обе фамилии, отметив на полях: «двое, военные, получение лично».

— За что платили?

— Мне не говорили за что! Но я слышал… я слышал обрывок разговора, случайно, когда Кнорринг говорил по телефону в моей машине. Про то, что «части не выйдут из казарм по сигналу». — Корф понизил голос. — Я так понял, что армия не должна вмешаться. В какой-то момент. Когда что-то случится.

В гостиной стало тихо.

Дед вынул сигару изо рта. Долгорукий и Илья переглянулись.

— Дальше, — сказал князь. — Кто ещё?

— Лорды. Трое, из промышленных. Ржевский, Масленников и Багратионов. Они не получали — они вкладывали. Свои деньги, крупные, через мои схемы. Я думал, они инвестируют, а они… — Корф махнул рукой. — Они оплачивали каких-то рекламщиков. Я видел назначение платежа в первом транше, потом назначения убрали.

— Ботоферма, — сказал Илья.

— Она самая, — кивнул Долгорукий и снова повернулся к Корфу. — А теперь главное. Кто наверху?

Корф посмотрел на него растерянно.

— В смысле?

— Барон, не надо. — Долгорукий покачал головой. — Генералы, лорды, рекламщики, западные деньги — всё это чья-то стройная конструкция. Кто-то её выстроил. Кто-то держит в руках все нити, потому что генералы с лордами сами по себе договориться не способны, они друг друга ненавидят. Кто он?

— Я не знаю.

Илья шевельнул рукой.

— Я НЕ ЗНАЮ! — заорал Корф, вжимаясь в кресло. — Клянусь всем, чем хотите! Я думал об этом, я сам пытался понять, кто это! Мне ни разу не назвали ни одного имени сверху, никогда! Всё через посредников! Я даже не знаю, имперец он или иностранец!

— Догадки?

— Догадки есть. — Корф вытер лицо. — Кто-то из старой аристократии. Из тех, кто уцелел. Он умный, очень умный — вся схема построена так, что каждое звено знает только соседние. Я такого не видел никогда, а я, поверьте, работал с серьёзными людьми. Он держится в стороне от всего. Он даже деньги свои через меня не проводит. Я специально искал его след в потоках.

Долгорукий откинулся в кресле и потёр подбородок.

— Профессионал, — сказал он. — Настоящий.

— Найдём, — беспечно отозвался дед.

— Найдём. Через генералов. — Долгорукий снова наклонился к Корфу. — Теперь по документам. Что у вас есть на руках?

— Всё есть, — быстро сказал барон. — Я всё сохранял. Каждую проводку, каждую расписку, все реквизиты.

Дед приподнял бровь:

— Зачем?

— Страховка, — простодушно сказал Корф. — Так все делают. Если бы меня решили убрать, мой адвокат… — Он осёкся, поймав взгляд Долгорукого, и торопливо закончил: — Сейф в стене за картиной. Код я скажу.

Картину дед снял сам. Сейф оказался приличный, с двойным контуром.

Корф продиктовал код. Себастьян набрал.

Внутри лежали три папки, флешка в свинцовом футляре и два бумажных блокнота, исписанных мелким аккуратным почерком.

Себастьян раскрыл первую папку и бегло просмотрел содержимое. Распечатки транзакций, скриншоты кошельков, реквизиты счетов, расписки о получении наличных — с датами, суммами и, что особенно порадовало, с подписями получателей.

На третьем листе он обнаружил подпись генерала Кнорринга и подчеркнул фамилию ногтем.

— Ваше сиятельство, — сказал Себастьян. — Позволю себе оценить: материал исчерпывающий. Здесь достаточно, чтобы взять всех перечисленных сегодня же.

— Складывайте, — распорядился Долгорукий.

Себастьян убрал папки, флешку и блокноты в саквояж, каждую вещь на своё место, и защёлкнул замок.

— Господа, — подал голос Корф. Голос у него окреп: человек, отдавший всё, испытывает своеобразное облегчение. — Я ведь сотрудничал. Полностью, добровольно. Это же учтётся? У меня будет смягчение?

Дед посмотрел на него с искренним изумлением.

— Смягчение, — повторил он. — Слышь, Дмитрий, он про смягчение спрашивает.

— Слышу, — сказал Долгорукий. — Барон, вы обналичили сорок миллиардов на переворот в стране. Смягчение, — задумчиво повторил Долгорукий, разглядывая барона. — Знаете, барон, а ведь возможен вариант.

Корф вскинул голову.

— Вы человек с талантом, — продолжал князь. — Отвратительным, но несомненным талантом. За три месяца провести сорок миллиардов через слепые зоны так, чтобы искин Эдема ничего не увидел, — это, признаться, работа. Новой Империи такие головы понадобятся, только с обратным знаком.

— Я готов! — Корф подался вперёд, вцепившись в подлокотники. — Я готов, слышите⁈ Я всё, что угодно! Я знаю все схемы, я знаю, как работают их обменники, я вам их западную сетку за неделю нарисую по памяти!

— Вот это и предложим Лорду, — кивнул Долгорукий. — Исправительные работы вместо срока. Обычно решают так: живёте под надзором, работаете на казну, весь ваш талант — в полезное русло. Не обещаю, решать не мне.

— Только не в тюрьму. — Голос Корфа сорвался, и он повторил тише, почти шёпотом: — Только не в тюрьму, господа. Я там не выживу. Я правда там не выживу, я не… я не такой человек.

— Это заметно, — обронил дед.

Себастьян тем временем осмотрелся в поисках подходящего материала и нашёл в гардеробной то, что искал: стойку с галстуками. Сорок два штуки, шёлк ручной работы, каждый стоил как месячная зарплата хорошего механика.

Он выбрал два — тёмно-синий и бордовый, они лучше сочетались, — и вернулся в гостиную.

— Прошу руки, барон.

Корф покорно протянул запястья.

Себастьян связал их аккуратно, но надёжно — узел морской, шёлк на таком не скользит, — и, поразмыслив, накинул на плечи барона его же халат поплотнее. Ночь была прохладная,