Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

— Кто собирал контур? — спросил Калев.

— Я, — отозвался с лесов немолодой инженер. — Ну, бригада.

— Клапаны на второй ступени вы ставили?

— Я, мой Лорд. По расчёту — три клапана отсечки. Чтобы поток не рвал магистраль на пиках.

— Вот в них и дело.

Калев обошёл машину и остановился у второй ступени — там, где от центральной колбы расходились три толстых рукава, перехваченные металлическими муфтами.

— Вы рассуждали как гидравлики, — сказал он. Не с упрёком, просто констатируя факт проблемы. — Есть поток, он бьёт неровно, значит, надо поставить клапаны и выровнять давление. Для воды или пара это верно. Но не для живого.

— Но мана ведёт себя как текучая среда, — возразил Штерн. — У нас все замеры…

— Она течёт, но она не среда. Она отвечает. — Калев тронул пальцем муфту. — Смотрите, что происходит. Росток даёт поток. Клапан его прижимает. Росток чувствует сопротивление и усиливает подачу — он живой, он пробивается. Клапан прижимает сильнее. Через два цикла у вас на второй ступени копится вдвое больше, чем рассчитано, и система уходит в отсечку. Ваш резонанс не сбит, он попросту невозможен: вы душите то, что должно дышать.

Аркадий Тимофеевич медленно снял кепку.

— Это как ток воды в корнях, — сказал он вдруг. — Господи. Я ж это знаю. Пережми дренаж — растение само себя разорвёт, оно ж давить будет.

— Именно, — сказал Калев.

— Позвольте, — Штерн шагнул вперёд, — но если убрать отсечку, поток пойдёт неравномерно! Пики разнесут магистраль, у нас нуль-металл только на основном контуре, боковые ветки обычные!

— Не разнесут, если дать ему форму вместо ограничения. — Калев протянул руку к панели у второй ступени. — Подайте инструмент.

Ему подали ключ. Он быстро снял крышку, как человек, всю жизнь работавший руками, и Лилит увидела внутри гнездо, а в гнезде три управляющих кристалла, посаженных строго в ряд.

— Вот, — сказал Калев. — Три кристалла в линию. Вы задали потоку форму идеальной прямой, а у живых организмов нет прямых. В этом проблема.

Он вынул средний кристалл, повернул его. Лилит показалось, что градусов на тридцать, не больше. После вставил обратно. Потом сдвинул третий вбок, в соседнее гнездо, которое, судя по вытянувшемуся лицу инженера, вообще не предполагалось использовать.

— Теперь спираль, — сказал он. — Поток не упирается, а закручивается. Сброса не будет — избыток уйдёт в виток и вернётся. Клапаны снимите совсем, они больше не нужны.

Он закрыл панель.

— Пробуйте.

Инженер на лесах посмотрел на Штерна. Штерн — на Аркадия. Аркадий — на кепку в своих руках.

— Ну, — сказал он. — Двадцать девятый раз пробовали. Тридцатый чего не попробовать.

— Запуск! — крикнул инженер.

Кто-то щёлкнул рубильником.

Машина набрала обороты и надрывный вой, к которому все привыкли, вдруг оборвался.

На его место пришёл гул.

Он был низкий, ровный и полный, и Лилит почувствовала его сначала не ушами, а грудной клеткой. Гул нарастал плавно, без единого рывка, и в этом звуке было что-то настолько правильное, что у неё встали дыбом волоски на предплечьях.

Красные индикаторы погасли один за другим.

И зажглись зелёным.

Ровный изумрудный свет пошёл по кольцам корпуса — от центра к опорам, кругами. Зелёная оплётка на боках машины дрогнула и потянулась вверх. Росток в колбе развернул второй лист.

А потом изменился воздух.

Лилит вдохнула и не поверила. Ангар, полчаса назад пахнувший смазкой и горелой изоляцией вдруг наполнился свежестью. Она вдохнула ещё раз, глубже, и почувствовала, как в лёгких становится легко.

Сто человек в ангаре стояли и дышали.

Никто не кричал, не хлопал. Все просто смотрели на машину и дышали воздухом, которого в Столице не было последние двести лет.

Штерн снял треснувшее пенсне и принялся протирать его платком.

А Аркадий Тимофеевич стоял, комкая кепку, и по щетинистой щеке у него медленно ползло вниз мокрое.

— Работает, — сказал он хрипло. — Мужики, работает же!

Калев отступил от машины и посмотрел на свои ладони испачканные смазкой.

Лилит уже протягивала платок. Он взял, не глядя, и принялся вытирать руки.

— К концу Симпозиума мне нужны чертежи под серийное производство, — сказал он в наступившей тишине. — Полный комплект, с допусками и картой техпроцесса. Кто у вас за это отвечает?

— Я, — отозвался инженер с лесов. — Мой Лорд, за неделю не успеем. Тут одной оснастки…

— Значит, две недели. — Калев бросил платок в подставленную ладонь Лилит. — Завод в горах освобождён от прежнего руководства. Мощности, литейка, испытательный полигон — всё есть, стоит без дела. Он ваш.

Народ зашептался. Особенно инженеры.

— Первая партия — двадцать узлов, — продолжал Калев. — Дальше по результатам. Всё, что нужно, запрашивайте у Ирис напрямую, без согласований. Если кто-то начнёт согласовывать — сообщайте мне, я разберусь с ним лично.

Он повернулся к машине, посмотрел на неё ещё секунду и двинулся к выходу.

— Хорошая работа, — бросил он через плечо. — Продолжайте.

И только тогда ангар взорвался воплями.

Сто человек орали, обнимались, хлопали друг друга по спинам. Кто-то полез на леса, чтобы получше рассмотреть кристаллы. Штерн что-то яростно доказывал инженеру, тыча пальцем в воздух. Аркадий стоял, комкая кепку, и на плечи ему одновременно навалились трое.

Лилит шла к дверям следом за Владыкой и оглядывалась.

* * *

В коридоре было тихо.

Они шли к лифту, и Лилит молчала.

Здесь, в отличии от людей с утра, все даже спали на полу. Это были люди, у которых изначально не было ничего. Ни денег, ни гербов, ни даже смены белья, поэтому их не надо было соблазнять и уговаривать. Им не надо было объяснять правила — они узнали их с первого взгляда, потому что всю жизнь жили по ним, просто раньше за это не платили, а били.

Им дали инструмент и сказали «работайте». И они за пару суток, не спав, собрали из чёрного металла и живого ростка машину, которая оживит мёртвую землю.

Лилит подумала о людях с миллиардами, вроде старика Гагарина и о том, что скоро его деньги будут возить руду по трассе, которую спроектируют вот эти немытые люди в свитерах.

Кто из них столп?

Ответ был очевиден до