Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

И закрыл глаза.

Просто закрыл глаза и откинулся на подголовник.

Лилит смотрела на эти двадцать два лица и наслаждалась каждой секундой.

Потому что это был не блеф. Вот в чём заключалась вся сила этой минуты, и все за столом это поняли. Ему действительно было всё равно. Он действительно отпустил бы их всех, до последнего, и через год не вспомнил бы ни одной фамилии, а трасса всё равно будет построена, потому что деньги на неё и так есть.

Их не пугали. Их просто отпускали.

И вот от этого им впервые за всё утро стало по-настоящему страшно.

В зале стояла тишина. Лилит видела, как двадцать два человека одновременно проделывают одно и то же вычисление. Считать они умели, иначе не сидели бы за этим столом.

Первое: их не грабят. Уже хорошо.

Второе: их отпускают. И вот тут арифметика начинала портиться, потому что уехать означало увезти с собой бумажки, которые через полгода заморозит Альянс, и остаток жизни провести в чужой стране просителями.

Третье, и самое неприятное: если уйдут они — придут другие. Стол круглый, кресел двадцать два, а желающих в Империи тысячи. Освободишь место — займут в тот же день, и займёт его сосед, с которым ты делил рынок.

Лилит буквально видела, как за лбами проворачивается эта мысль. И как страх, державший зал всё утро, вымывается и уступает место другому, куда более древнему чувству.

Страху упущенной выгоды — жадности.

Первой не выдержала Апраксина. Вдова подалась вперёд, и голос её прозвучал деловито, без единой заискивающей ноты:

— Госпожа Лилит. Уточните по концессии на терминалы: сорок лет — это на объект или на всю линию?

— На объект. По линии концессии распределяются лотами, — ответила Лилит, раскрывая папку. — Всего одиннадцать лотов.

— А ограничение на количество лотов в одни руки?

— Не более трёх.

Апраксина коротко кивнула и что-то отметила в своём терминале. Лилит отметила, что вдова первой поняла, что игра началась, и мысленно поставила ей плюс.

Плотину прорвало.

— Простите, а по нуль-металлу конкурс когда объявляют?

— Требования к переработке какие? Мы можем перепрофилировать площадку в Тагиле, у нас там…

— Госпожа Лилит, а земельные вопросы под агрокомплексы через кого решаются?

— Через меня, — сказала Лилит. — Всё решается через меня, господа. Прошу поднимать руку и по одному.

Все они послушно подняли руки.

О, за это стоило потерпеть их утреннее хамство. Стоило до последней секунды.

Гагарин руки не поднял. Старик сидел, положив ладони на стол, и думал о чём-то своём. Потом медленно поднялся — во второй раз за это утро.

— Дозвольте старику ещё слово.

Зал притих.

— Я в Эдем поеду, — сказал Гагарин. — Первым же бортом, если пустят. Мне девяносто через полгода, я хочу успеть посмотреть на это чудо своими глазами.

Он повернулся к Лилит, и в его выцветших глазах было любопытство.

— Но деньги я переведу до поездки, — продолжил он. — Три миллиарда, как обещал. В трассу, в северный участок — там, где тракты, где мой отец лес валил. И если это действительно окажется так перспективно, то и другие активы…

'Три миллиарда свободного, ничем не связанного кэша за одни сутки, — мысленно усмехнулась Лилит. — Старик хорош. Обыватель, начитавшийся списков богачей, презрительно скривится — почему не триллион? А вот люди дела знают: состояние в заводах и бумагах — это одно, а живые наличные — совсем другое.

Гагарин сейчас легко кинул эти деньги только чтобы оплатить входной билет в игру'.

— Вы же говорили про гарантии, — заметила Лилит.

— Говорил. — Гагарин усмехнулся, и лицо его пошло сотней морщин. — А потом послушал и понял простую вещь, госпожа Лилит. Мне восемьдесят девять лет. Все мои гарантии за жизнь стоили ровно столько, сколько бумага, на которой их писали. А тут человек мне честно сказал: бумаги не будет, будет расчёт. — Он посмотрел на дремлющего в кресле Воронова. — Знаете, я за жизнь ни разу не слышал от власти честного ответа. Ни разу. И пожалуй, только сейчас, на девяностом году услышал.

Он сел.

Барятинский рядом откашлялся и, поправив галстук, заговорил, будто и не было утреннего лепета про абсолютную лояльность:

— Госпожа Лилит, тогда и я обозначу позицию. Металлургия готова участвовать по трассе и по терминалам. Речь идёт о… — он глянул в свой терминал, — двух с половиной миллиардах, которые мы можем перевести до конца недели. Есть ещё восемь в западных бумагах, там сроки дольше, недели три. Скажите прямо: какие отрасли для вас сейчас в приоритете? Куда идти? Мы хотим быть первыми, а не третьими.

Лилит выдержала паузу ровно в две секунды, чтобы все за столом услышали этот вопрос и его тон.

Потом улыбнулась.

— Прекрасно, Пётр Львович. Значит, работаем. — Она перевернула страницу. — По приоритетам объясняю подробно, записывайте.

Совещание пошло дальше уже в рабочем ритме — с цифрами, спорами о долях, торгом за лоты, и продлилось не сорок минут, как она обещала, а два с половиной часа.

Котик проспал из них час с четвертью.

Никто не посмел его будить. Двадцать два самых богатых человека Империи вполголоса делили между собой будущее страны, стараясь не шуметь, потому что рядом, откинувшись в кресле, отдыхал человек, которому все они в этой комнате были, в общем-то, безразличны.

Лилит вела заседание, отвечала на вопросы, распределяла лоты и краем глаза следила за его спокойным лицом.

Гениально, Котик, думала она. Просто гениально.

Он им не угрожал. Ничего не обещал. Ты просто открыл дверь, показал, что за ней, и сказал, что ему всё равно, войдут они или нет.

И теперь они сами дерутся за место в очереди.

-≡≡≡≡≡-

Всем привет, это один из авторов Алексей Сказ! Как история, надеюсь нравится) Мы с Тимофеем как следует постарались над ней! И если вам она понравилась, то мне хотелось бы порекомендовать вам свою новую работу! Эта работа тоже соавторская, но на этот раз с другим человеком. Надеюсь Тимофей не слишком ревнует) Так вот, над ней мы тоже работали немало, и хотелось бы, чтобы вы ее оценили. Да и тема на этот раз… немного необычная)

От Автора: Умер с гитарой под рёв стадиона, но очнулся с ней же в