Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

В колбе кипело нечто мутно-зелёное. От колбы шёл дым.

— Стабилизировалось! — сказал один.

— Оно не стабилизировалось, оно копит, — возразила женщина. — Отойди от стола, Гриша. Гриша, отойди!

— Ещё десять секунд…

— Оно рванёт!

— Не рванёт, я третий раз уже…

— В прошлый раз ты чуть не остался без пальцев!

Калев подошёл к столу, посмотрел на колбу и на разложенные рядом бумаги.

— Что делаете? — спросил он.

Четверо обернулись и оцепенели. Тощий парень открыл рот, но издал только сипение.

Женщина оказалась крепче. Она сглотнула, сдёрнула очки и ответила:

— Пробуем связать эфирную вытяжку из Ростка с полимерной матрицей, мой Лорд. Хотим получить материал, который сам держит ману. Тогда его можно вплести в что угодно — в стены, в трубы, в ткань. — Она махнула рукой на колбу. — Не выходит. Смесь набирает и сбрасывает, набирает и сбрасывает. Восьмая попытка за сутки, и все восемь дымят.

— Матрица какая?

— Углеродная.

— Понятно, — сказал Калев.

Он взял со стола лист с расчётами, глянул на него. Лилит показалось, что не дольше двух секунд, как вернул на место.

— Не выйдет с углеродом. Мана Ростка не примет эту структуру. Углеродная решётка для неё статична, поэтому она её отторгает — вы получаете накопление на границе и сброс. Это и есть ваш дым.

— Мы предполагали, — осторожно сказала женщина. — Но альтернативы…

— Кремний, — сказал Калев. — Можете взять его. И понизьте температуру катализатора на пятнадцать градусов от той, что у вас стоит. Сейчас вы разгоняете реакцию быстрее, чем связь успевает лечь.

Он повернулся к двери.

— На кремнии получите с третьей-четвёртой попытки. Считайте не по общему объёму, а по границе раздела, там весь ответ.

И вышел.

Лилит задержалась в дверях на секунду — только на секунду, но и её хватило.

Тощий парень в свитере схватил планшет и застучал по нему пальцами, бормоча. Женщина стояла неподвижно. Второй молодой уже тянулся за реактивами.

— Стой, — сказала женщина. — Стой, я считаю… — Она замолчала. Потом медленно повернулась к остальным. — Ложится!

— Что?

— Ложится! На кремнии ложится! Смотри, если брать по границе раздела и опустить температуру… тут же весь распад стабилизируется, вот тут, гляди!

— Не может быть.

— Да считай сам!

Через три секунды в боксе орали все четверо. Кто-то уронил стул. Тощий парень выскочил в коридор с планшетом наперевес и заорал вслед уходящему Владыке:

— Спасибо! Лорд Воронов, спасибо!

Калев не обернулся.

Лилит догнала его в коридоре и пошла рядом, поглядывая искоса.

— Ты всего лишь глянул на их бумагу два раза по секунде, — сказала она вполголоса.

— Три.

— И решил задачу, над которой четыре человека бились сутки!

— Задача несложная. — Он свернул к лестнице. — Просто у них нет опыта работы с живыми потоками, а у меня есть.

Лилит промолчала.

Опыт, ага. Она видела, что произошло за эти три секунды: он не «вспомнил» — он посмотрел на чужую работу и мгновенно увидел в ней всё целиком. Это произошло точно так же как она сама читает лицо человека и знает про него больше, чем он сам.

Утром двадцать два миллиардера ползали перед ним на брюхе, а он зевал. Здесь, среди дымящих колб и немытых людей в свитерах, он бросил четыре фразы и Лилит поймала на его лице то самое выражение, ради которого она, честно говоря, и служила ему.

Ему было интересно.

На минус первом этаже располагались инженерные цеха, и там стоял грохот.

— Тут у нас тяжёлое оборудование, — на ходу пояснял директор. — И, соответственно, самые тяжёлые люди. Академик Штерн-Ковальский, физик, вы, вероятно, слышали…

— Это который в самолёте дрался? — уточнила Лилит.

Директор запнулся:

— Это… другой Штерн, госпожа Лилит. Тот математик. А этот наш, столичный, из института высоких энергий. Ему семьдесят восемь, характер, я бы сказал, сложный.

— Насколько сложный?

— Вчера он выгнал из цеха замминистра. Бывшего замминистра, — уточнил директор поспешно. — Со словами, чтобы тот занимает лишнее место.

Лилит заглянула в цех через стеклянную перегородку и остановилась.

Посреди цеха, среди раскуроченного оборудования, стоял стол с наполовину собранной схемой. Над столом склонился древний старик в прожжённом халате, с паяльником в руке и лупой на лбу. Рядом с ним, освещая рабочую зону, замер человек в разодранном пиджаке, который ещё вчера, судя по остаткам, стоил как хороший автомобиль.

Лилит присмотрелась к лицу и медленно, с удовольствием, улыбнулась.

Атташе Западного Альянса. Второй секретарь посольства, если точнее, тот самый, что три дня назад просочился на Симпозиум вместе с толпой и старательно изображал интерес к сельскому хозяйству. Сейчас он держал фонарик.

А чуть поодаль, на корточках, обнимая обеими руками тяжёлую катушку с медным кабелем, сидел его паназиатский коллега. Пиджак он снял и повесил на станок; рубашка на спине потемнела от пота, а на коленях дорогих брюк расплылись масляные пятна.

— Ниже держи! — рявкнул старик, не поднимая головы. — Ниже, я сказал! Ты мне в глаза светишь, бездарь!

— Прошу прощения, — сказал атташе Альянса.

Он сказал это без всякого сарказма тоном человека, который за ночь окончательно перестал понимать, где находится.

— Что у нас с заземлением⁈ — гаркнул старик.

— Держу, — отозвался паназиат.

— Держишь он! Ты его не держи, ты его на контакт прижми! Прижми, говорю, а то нас тут нуль-полем расщепит вместе с твоей дипломатической неприкосновенностью! У тебя диплом-то есть вообще?

— Есть, — угрюмо сказал паназиат. — Инженерный. Политехнический институт Наньчана.

— Что⁈ — Старик оторвался от паяльника и уставился на него поверх лупы. — Инженер? Так чего ж ты молчал, дубина⁈ Бросай катушку, иди сюда, будешь схему читать! А ты, — он ткнул паяльником в сторону атташе Альянса, — бери катушку. Ты у нас кто по образованию?

— Юрист, — обречённо сказал атташе.

— Тьфу. Ну хоть держать можешь.

Лилит отвернулась от стекла и прижала пальцы к губам. Плечи у неё тряслись.

— Госпожа Лилит? — встревожился директор. — Вам нехорошо?

— Мне превосходно, — выдавила она. — Скажите, а как это… как они там оказались?

— Понятия не имею, — с достоинством сказал директор. — Академику нужны были руки. Он вышел в коридор