Ствол и артефакт - Андрей Левицкий

Лэптопа нет.

Я зажмурился, тут же открыл глаза, шагнул внутрь и повернулся, чтобы не закрывать свет, падающий сквозь пролом. Еще раз оглядел тайник. Где лэптоп? Нет лэптопа!

– Нет данного, – сказал Уильям.

– Заткнись! – рявкнул я, выскакивая из тайника. – Сам вижу, что нет!

Бросившись в последнее помещение, увидел перевернутый стеллаж, где когда‐то стояло оружие, шкаф – дверцы распахнуты, шмоток нет, только обрывки ткани – и, догадываясь уже, что к чему, но сам пока не веря своей догадке, мимо растерянного Уильяма выскочил обратно в первую комнату. Ногой пихнул труп под стеной – он перевернулся лицом кверху.

Выругавшись, я прыгнул на крыльцо и проделал то же самое с другим телом.

Все они были объедены, ребра сломаны, лиц нет… И это не слепошарые псы, кое‐кто другой.

К тому времени, когда Блейк появился на крыльце, все стало ясно окончательно.

– Гоблины, – сказал я.

– Кто есть данные гоблины?

– Ну, карлики… Ты не видел их, что ли, никогда?

– А, мелкие пиплы! Не есть видел их, но слышал про гоблины. Это плохо есть, Хим’ик?

– Плохо?! – Меня вновь охватила ярость, я на каблуках развернулся к нему, сжав кулаки, глядя в молодое лицо с гладкой кожей и розовыми щеками. – Мы застряли в Долине окончательно! Что теперь делать? Это пусть Медведь Картографа ищет, а я в такое не верю, он ушел отсюда давно, еще прошлой ночью, наверное! Карта со схемой выхода в ноутбуке – единственная возможность!

– Куда есть гоблины направились?

Я побежал за угол дома, туда, где мы с Пригоршней так и не побывали, когда попали сюда в тот раз, хотя видели это место через окно.

– Что данное? – спросил Блейк, разглядывая валявшиеся на камнях металлические детали, несколько погнутых колесных спиц и длинный лоскут черной кожи с мотоциклетного сиденья. – Это есть мотоцикл раньше? А данное что, от танка часть? Где гусеницы, где башня его?

Я молча разглядывал засыпанную щебнем узкую дорогу, полого идущую от дома вниз. Очень полого – должно быть, она тянется на пару‐тройку километров, прежде чем достигает Долины. На платформе из‐под электропушки здесь не проедешь, даже если бы она на ходу была, а вот мотоцикл, наверное, мог пройти. Где‐то там, высоко над дорогой, мы с напарником в бинокль заметили блеск на скальном выступе. Шагнув вперед, я присел, поднял застрявший между двумя камешками клок шерсти. Чуть дальше увидел обломок кости. Повернулся к Блейку и сказал:

– Шкет, у тебя со зрением как?

– Зрение… э, есть айсы? О, гуд, у м’еня клевое зрение.

– Точно? А ну, приглядись – видишь, что‐то поблескивает на склоне вон там?

Он приставил ладонь козырьком ко лбу, будто защищаясь от яркого солнца.

– Есть данное. Поначалу ущелье, за ним – блестит. Вижу.

– Хорошо. Теперь залезь на крышу и гляди во все стороны внимательно, нет ли где на склоне деревни гоблинов.

– О, сделаем! – Он шагнул было к стене, но оглянулся и уточнил: – А как выглядит деревня гоблинов? Что в ей есть данного, чтобы смотреть ее посреди камней?

– Они чаще по катакомбам всяким кочуют, но если на поверхность забредают – могут шалаши строить из веток, а еще алтари. Алтари – обязательно. И вокруг всякие блестящие предметы лежат. Они как сороки, понимаешь? Тащат все…

– Блестящи предметы – артефакты есть?

– Нет, артефакты они не трогают. Хотя что‐то гоблинов в них привлекает, любят свои стоянки рядом с аномалиями устраивать или местами, богатыми на артефакты.

С крыльца Блейк залез на крышу и тут же крикнул:

– Есть теперь, вижу данных гоблинов!

– Где?

– Он! – Спутник показал в сторону дороги. – Там есть. В том ущелье, рядом с местом, где есть блестит. Но очень плохо видеть, не разбери чего.

– Ладно, слазь, быстро. Который час? Есть часы у тебя?

Спрыгнув на щебень, он отдернул рукав.

– Одинна`дцать. Но знай, Хим’ик, здесь обычный час значения не иметь, здесь время не такой, как в Зоне, все шиворот‐навыворот.

– Неважно. Шрам с Никитой и остальными, кто выжил, будут в полдень возле сарая ждать. А мы не успеваем теперь!

– Не успевая? – переспросил он.

– Шкет, лэптоп у гоблинов. Гоблины – в своей деревне. Значит, надо туда идти.

– Хим’ик, ты думает, лэптоп до сей поры воркед? Думает, гоблины лэптоп не дестроер совсем?

– Не знаю! А что еще делать? Есть у тебя другие предложения?

– Нет предложений, – признал он.

– А патроны есть?

Солдат широко улыбнулся.

– Они йес! Пистолет йес два и еще вот нож и патрон. – Он ткнул пальцем в патронташ на правом боку. – Форти… э, сорок штук и даже форти ту.

– Не лыбься, а давай половину сюда, – велел я. – И идем. Сначала по дороге, дальше вверх полезем.

Я улегся плашмя, вцепившись в плечо Блейка, заставил его лечь рядом. Выступ, на котором мы заметили проблески артефактов, находился справа и выше, метрах в тридцати, ну а здесь в склоне было ущелье вроде глубокой покатой складки, как у тяжелого занавеса. В этой складке застрял большой, с двухэтажный дом, валун, и на его плоской верхней части расположилась деревня. Удивительное дело: впервые я видел не кочевой табор, а постоянный поселок, где гоблины, наверное, жили уже долгое время.

Подавшись назад, я кое‐как повернулся и глянул под ноги. Там был отвесный склон, но тянулся он недалеко – в нескольких метрах ниже камни образовали естественный водоем, бассейн, полный воды. Там едва слышно журчал родник, вода просачивалась между камней. Под бассейном вновь начинался склон, а дальше, полускрытая желтой дымкой, распростерлась Долина.

– Сколько данных карликов? – тихо спросил Блейк.

Приглушенное сиплое бормотание доносилось до нас. Гоблины притащили сюда все деревца, которые когда‐то росли на склоне вокруг, и все прочее, до чего смогли добраться их кривые волосатые ручки, включая множество камней. Я увидел доски, когда‐то, возможно, служившие навесом над крыльцом домика Картографа, – теперь из них сложили конус, на верхушку которого насадили голову темного сталкера. Должно быть, карлики иногда устраивали набеги на Долину: в поселке было много обработанного дерева, бревен, досок и остатков штакетника, в горах столько не раздобыть.

– Ван… ту… сри… – начал считать Уильям.

Раздался визг: четверо мерзких гоблинских детенышей затеяли драку. Тут же, переваливаясь на кривых ногах и покачивая отвисшим брюхом, к ним заковыляла самка. Визг стал громче, один детеныш вдруг выпрямился, замахиваясь острым камнем, и со всей силы саданул по голове противника. Брызнула коричневая кровь, раненый – или убитый – упал и затих, а трое других принялись пинать его. Самка залопотала, не дойдя до драчунов, остановилась. Неподалеку от них в воздух взлетела целая гроздь мелкой щебенки и, будто стая пчел, со свистом устремилась вперед. Раздался звук ударов, трое маленьких гоблинов, держась за помятые спины, бока и затылки, вереща, сыпанули прочь, а четвертый так и остался лежать. Самка доковыляла до него, ухватила за ногу и поволокла скрюченное тельце в поселок.

– Твенти… твенти ван… твенти ту… – считал Блейк.

Я