Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

на страницах своей книги), определяющую межэтнические отношения. Вместе с другими интеллектуалами, среди которых были Родольфо Ставенхаген (один из теоретиков зависимого развития), Лурдес Ариспе (социальный антрополог), Карлос Монсивайс (философ и культуролог) и др., ученый подталкивал мексиканское правительство к проведению сбалансированной мультикультурной политики.

На протяжении всего своего творческого пути Бонфиль Баталья активно преподавал, в том числе в упомянутых уже ENAH и UNAM, а также в Иберо-Американском университете (Universidad Iberoamericana). В учебных аудиториях он продвигал подход, фокусировавший внимание его слушателей на автохтонных сообществах и их стратегиях сопротивления, что шло вразрез с общепринятой точкой зрения на индейскую проблематику. Любопытный факт, что, будучи членом мексиканской Компартии, Бонфиль Баталья, став университетским профессором, был вынужден прекратить с ней отношения. Однако политическая позиция по вопросам дальнейшего развития страны делала его неудобной фигурой для университетской администрации. Семинары и конференции, где выступал антрополог, становились местом жарких споров о культуре, идентичности и природе власти.

Бонфиль Баталья пытается дать определение индейцу с точки зрения истории, подчеркивая, что индеец – это продукт колонизации. Подобный тезис оказался весьма новаторским для своего времени, быстро став центральным в проблематике мексиканской антропологии. Свои мысли по данному вопросу ученый опубликовал в коллективной работе «О том, что они называют мексиканской антропологией» (исп. De eso que llaman antropología mexicana). Эта книга вышла лишь единожды в 1970 году. Хотя отзывы о ней были противоречивы, издание быстро стало политическим манифестом гильдии антропологов. Для каждого поколения ученых эта работа обязательна к изучению, так как в ней обсуждается статус индейцев с момента формирования национального государства до появления феномена индихенизма. То есть она была квинтэссенцией всего того, что пережила мексиканская антропология за сорок лет, и лишний раз свидетельствовала о несостоятельности официального подхода. Разумеется, в этом издании, кроме Бонфиля Батальи, отметились и другие критики социальных наук. В их числе – Артуро Варман, Мерседес Оливера, Энрике Валенсия и др. Но именно эссе Бонфиля Батальи открывает эту работу.

В своих дальнейших теоретических исследованиях Бонфиль Баталья стремился выявить общие для индейской культуры черты, которая виделась ему альтернативой западной матрице, насаждаемой через масскульт. Ученый описывал те культурные изменения, которые происходили среди индейских групп и во многом способствовали сохранению их идентичности. Его способность глубоко вникнуть в вопросы религиозной организации, торговых и межэтнических отношений, сохранения самобытности автохтонов подкреплялась долгими полевыми исследованиями в сельских общинах Чолулы, Пуэблы и региона Чалько-Амекамека. Бонфиль Баталья находил недостаточными подходы к процессам метисации и предложил свою собственную теорию культурного контроля. Через ее оптику ученый интерпретировал асимметричные отношения между носителями различных культур в рамках системы господства и подчинения, принимающей в современном государстве самые разнообразные формы [Bonfil, 1987a]. Для своего дальнейшего развития, настаивал Бонфиль Баталья, мексиканская антропология должна применять практики социальной мысли, среди которых им выделялись идеи итальянских исследователей (Антонио Грамши и Эрнесто Де Мартино) подчиненных групп [Bonfil, 1979: 24].

С момента основания в 1981 году Национального музея народных культур Бонфиль Баталья стремился наглядно продемонстрировать ценность общинного и индейского в городах Мексики. Через этот канал ученый делал попытки преобразовать изнутри институт культуры своей родины, отойдя от элитистского и фольклорного подходов, преобладавших в официальной повестке того времени. Полученное образование позволяло антропологу подходить к сложным темам истории с разных точек зрения. Важным аспектом в его работах становится категория индейских языков, не только в академическом, но и в концептуальном плане. Это важно не только для мексиканской культуры, но и для Латинской Америки в целом, так как проблема сохранения и развития языкового наследия обладает важным значением для множества индейских народов. Для Бонфиля Батальи как исследователя и мыслителя индейское охватывает всё, что противоречит культурной матрице испанского языка. Тем не менее на практике лингвистический фактор, как и на протяжении предыдущих пятисот лет, часто исключается из фокуса общественного внимания, не позволяя поместить наследников доколумбовых цивилизаций в контекст глобального общества, как того требовал ученый.

Наиболее влиятельная работа Бонфиля Батальи «Глубинная Мексика», несмотря на то что он был весьма плодовитым автором, появилась в момент переживаемого страной кризиса. Всего за несколько лет до публикации страну охватили экономические потрясения: в августе 1982 года власти приостановили обслуживание внешнего долга. Для Латинской Америки этот период стал «потерянным десятилетием». Мексика столкнулась с серьезными испытаниями – модель, возникшая в 40-е годы и видоизмененная в 60–70-е годы, перестала отвечать накопившимся проблемам. В стране начался переход к неолиберальной рыночной экономике, а пришедшая в декабре 1982 года администрация Мигеля де ла Мадрида оперативно приступила к борьбе с его последствиями. Сам Бонфиль Баталья так упоминает эти события: «Лишь нескольких лет оказалось достаточно, чтобы перейти от эйфории нефтяного миража в конце 1970-х к осознанию того, что модель развития, навязанная стране, подошла к своему пределу и больше не работает…» К экономическим вызовам спустя несколько лет добавились и политические. Президентские выборы 1988 года показали, что правящая Институционно-революционная партия (впервые с момента основания в 1929 году) столкнулась с угрозой политического провала. Тот избирательный цикл стал символом утраты доверия мексиканцев к политической системе (о чем вкратце упоминается в предисловии к настоящему изданию).

Тезис о дуальности западного и индейского, выдвигаемый автором в «Глубинной Мексике», как категория современной латиноамериканской общественной мысли имеет конкретную задачу – побудить мексиканское общество переосмыслить свои корни. «Глубинная Мексика» не является рядовым антропологическим эссе, а предлагает читателю новую оптику к проблеме национального самосознания. Через деконструкцию привычной бинарной схемы «модернизация ― традиция» ученый обращается к многообразию культурного наследия, где каждый элемент обладает собственной значимостью, что является залогом успешного национального проекта.

На страницах издания культура местных автохтонов – это не пережиток прошлого на пути к прогрессу, который необходимо изжить ради процветания. Это живая цивилизация, сопротивляющаяся и адаптирующаяся к внешним вызовам на протяжении веков. Мексиканский проект национального государства в понимании автора – вымышленный конструкт, исключающий из этой формулы исконные культуры. Элиты пытались навязать обществу образ «современной» Мексики, цель которой интегрироваться в глобальный рынок через приобщение к западным ценностям. Этому способствовал визуальный ряд телевизионной рекламы американской шипучки или готовых завтраков для всей семьи. Однако за внешней стороной «пластмассового мира» находилась страна, где люди жили по законам более древним, чем появление европейцев на этой территории. То есть навязанная модель развития мексиканской действительности игнорировала богатый цивилизационный пласт этой части Латинской Америки. Создание унифицированной культуры в рамках «воображаемого» проекта элиты представляется ученому наносным и даже вредным, так как отказывается от наследственного многообразия. В этой дискуссии отнюдь не ставится вопрос об отрицании автором западной культуры, несмотря на то что последняя отказывала мезоамериканской цивилизации в праве на существование. Сам Бонфиль Баталья неоднократно подчеркивал, что многие элементы Запада могут и должны быть использованы