Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

А вот вы идете по улице году, скажем, в 1997-м. От метро «Театральная» вдоль музея Ленина к Манежной. На ступеньках закрытого музея стоят неприятного вида старушки, продают газету «Бумбараш» (знакомое слово – что-то из детства, был такой фильм с Валерием Золотухиным), и если бы вы посмотрели на них, то увидели бы на первой полосе лозунг «Свободу Павлу Былевскому». Собственно, это его газета и была, и только ей до него было дело – телевизор его не показывал, в больших газетах о нем не писали. Один из множества мелких красно-коричневых активистов девяностых, выпускник журфака восьмидесятых, сразу по получении диплома начавший свою, вероятно, не очень удачную уличную политическую карьеру – такой, наверное, Илья Яшин конца восьмидесятых. Сначала робко поддакивал старшим на митингах, потом сам стал выступать, потом организовал свою газету, а потом, – радикал! – заминировал (если верить чекистскому ведомству, конечно) новый памятник Николаю II, был пойман и посажен, прожил вторую половину девяностых в статусе политзаключенного, но если вы его не помните – вас тоже можно понять. Время было трудное, но интересное. Бандиты и банкиры в красных пиджаках, «Служанки» Виктюка в театре, первые книги Пелевина, первые рейвы, первые отпуска за границей, всякое такое. Кто в здравом уме мог тогда сопереживать радикальным неокоммунистам? Хотели памятник взорвать – ну, пусть посидят. Это же логично.

Мотаем пленку вперед. Нулевые. О том, что у эксцентричного писателя-возвращенца Лимонова есть своя маленькая партия, вы, конечно, знаете. Вам ее показывают по телевизору, и это до поры выглядит так, что Россия уже совсем превратилась в Запад. Там – антиглобалисты бьют витрины и бросают торты в лица чиновников, тут – такие же торты в такие же лица бросают юные лимоновцы, неинтеллигентного вида уличные радикалы, и вам скучно, когда в «Скандалах недели» на ТВ-6 вы видите Никиту Михалкова, который заезжает с ноги в лицо щуплому подростку, бросившему в него яйцом. Это не большая сенсация, это именно фон для новостного мейнстрима тех лет (в мейнстриме – какие-то кредиты МВФ для России и сменяющиеся преемники Ельцина, последним из которых, когда уже всем все надоело, становится некий Путин), и вы не замечаете, когда этот медийный шум чуть меняет тональность, и вместо брутального Михалкова, который бьет лимоновцев, в новостях уже скучный судья, дающий им реальные многолетние сроки. Если бы вы взглянули в экран, увидели бы в зале суда Анну Политковскую. Она понимала, вы – нет.

Проходят годы. Общество повзрослело. Если не вы, то ваши дети уже не игнорируют маргинальные когда-то темы. Убили бы Осташвили сейчас, по нему бы плакали всем фейсбуком. Сидел бы сейчас Былевский – о нем писало бы «ОВД-инфо». Сажали бы, как пятнадцать лет назад, лимоновцев десятками, придумали бы этой посадке хлесткое название – «лимоновое дело»! – и группа «Порнофильмы» посвящала бы им песни. И может быть, кто-нибудь даже решился бы сказать, что тюремные убийства конца восьмидесятых, неправосудные посадки девяностых и массовые аресты нулевых – это та же непрерывная история, которая в начале двадцатых оборачивается новыми волнами репрессий. Менты одни и те же, чекисты одни и те же, судьи и прокуроры те же, тюрьма та же, пропаганда та же. Общество повзрослело, но и оно – то же. Критиков власти вгоняют в маргинальность, но она еще не достаточна, чтобы они увидели в себе прямых наследников Осташвили, Былевского и лимоновцев. Значит – многое еще впереди на этом крутом маршруте.

Новым жертвам репрессий сопереживают те же (или дети их), кто радовался посадкам деятелей «Памяти» тридцать лет назад, не замечал посадок красно-коричневых в девяностые и равнодушно наблюдал за разгромом лимоновцев в нулевые. До сих пор жива вера, что тех прессовали заслуженно, и только нынешних – несправедливо. Банальность зла – свойство не только тридцатых, на ней и в новейшее время все держится уже которое десятилетие. И хотя лоялизм двадцати-тридцатилетней давности превратился в нонконформизм, еще большой вопрос, что можно считать реальной причиной этого превращения – прозрение бывших лоялистов или отказ государства от прежнего заигрывания с ними. Преуспевающий «дорогой россиянин» девяностых, шагающий мимо анпиловских бабок с газетой «Бумбараш» – он ведь сейчас идет по той же (похорошевшей) площади мимо нового поколения пикетчиков, и он устроен точно так же, как те, кто выбирал сторону мента тридцать или двадцать лет назад. И пусть идет, его не в чем и некому упрекнуть. Не в чем. И некому. И не вам прежде всего.

Спасти Навального. Любой ценой или нет?

19 апреля 2021

Навальный умирает в тюрьме. Путин на наших глазах убивает Навального в тюрьме. Навального надо спасать.

Как спасать? В принципе, очень просто. Собраться у ворот Кремля, постучать в них – бум-бум:

– Эй ты, подонок, выпускай Навального!

Путин не любит Кремль, Путин редко бывает в Кремле, но в эту среду, после послания, он туда, наверное, зайдет. Услышит стук в ворота, высунется.

– Чего хотите?

– Навального выпускай.

Путин смотрит на людей. Предположим, их пришло много. Пусть сто тысяч. Отвернуться от них не получается. Надо вступать в диалог. Он когда-то, вспоминая детство, это предельно четко сформулировал: «Нам нужно понять, что мы получим взамен. Это легко очень понять, если вспомнить наше детство. Во двор вышел, конфетку держишь – тебе говорят: дай конфетку. В потный кулачок зажал: а ты мне что? Мы хотим знать: а они нам что». И вот он спрашивает пришедших, что он получит взамен.

– О, – отвечают пришедшие. – У нас есть отличный план. Ты выпустишь Навального, он будет бороться за власть, свергнет тебя, повесит и, как Каддафи (ты это должен помнить), выставит твой труп в холодильнике супермаркета.

Путин думает – заманчиво. Вызывает Росгвардию и ФСО, те зачищают Манежную, на площади месиво, потом много дней аресты, потом долгий суд и такая совсем белорусская атмосфера, Путин сам морщится, но с другой стороны – Каддафи, супермаркет, ну какие тут могут быть варианты. Еще звонит во ФСИН и просит сделать что-нибудь, чтобы Навальный не выходил никогда.

Это же вполне реалистический сценарий, и мы ничего не упустили? Кажется, ничего. Более того – тут ведь и нет особого издевательства ни над одной из сторон. Вести диалог с диктатором с позиции силы – нормальный, приемлемый вариант. Когда всю нацию, всю страну трясет от гнева,