Ледяное сердце эриды - Цитианка

На первом этаже мы сворачиваем в коридор, который выводит нас в трапезную. Она просторная и круглая, с низким потолком. Свет проникает сюда только через небольшие окна под самым потолком, рассеиваясь на столах и делая помещение чуть менее суровым. Столы пусты, только у одного из них уже сидит Теоден, и я краем глаза замечаю, как он старательно избегает смотреть в нашу сторону: плечи сутулые, взгляд в стол, без намёка на привычную ухмылку. На нём тот же варнек, что и у Каина — изумрудно-чёрный, с серебряной застёжкой у горла. Принцу эта ткань идёт: она подчёркивает его выправку, делает плечи ещё шире, а осанку почти королевской. Даже простая одежда на Каине выглядит так, будто он родился в ней. А вот на Теодене варнек сидит заметно тесно. Ткань натягивается на плечах, рукава чуть коротки, материя собирается мелкими складками на груди, а локти едва не прорывают швы при каждом движении. Всё это придаёт ему не достоинства, а какой-то отчаянной, мальчишеской неуклюжести, словно он вымахал из своей одежды слишком быстро и теперь пытается втиснуться в неё из упрямства или из-за отсутствия другого выбора.

Мы только успеваем сесть, как к нам подлетает молодой человек: светловолосый, с открытым лицом и чуть смущённым взглядом. Он одет в простую серую тунику с синим поясом — не слуга, не Страж Свода, а скорее кто-то из здешних учеников или младших служащих. В руках у него поднос, на нём аккуратно разложенный завтрак: тёплый хлеб, ломтики сыра, кубики масла, свежие ягоды, чашки с ароматным чаем, маленькая тарелка с мёдом. Он ставит поднос на стол так осторожно, будто боится нарушить хрупкое утреннее равновесие.

— Доброе утро, господа, — произносит он, не встречаясь с нашими взглядами. — Завтрак для вас. Если потребуется что-то ещё, я передам на кухню.

— Спасибо, — благодарит Каин, — ничего не нужно.

Юноша кивает и, не задерживаясь уходит.

Я смотрю на хлеб, сыр, медленно провожу пальцами по краю тарелки. Тянусь к чашке, прижимаю ладони к тёплой керамике, чтобы занять руки, дать себе время собраться.

— Ты сегодня рано, Теоден, — первый нарушает молчание Каин. Он отламывает кусок хлеба, мажет его маслом, поливает обильно мёдом и сверху кладет ломтик сыра. — Спал плохо?

Командир усмехается, но уголки губ почти не двигаются, пальцы барабанят по чашке.

— А ты, принц, видимо, вообще не ложился. Долго советовались ночью? Или теперь у нас новые традиции, обсуждать стратегию до рассвета? Если это очередные эридские штучки, — он, переводит взгляд на меня, — то я перестану кормить тебя своим имфирионом, эрида. Знаешь, вредно для здоровья. Особенно для моего.

— Не переживай, советов этой ночью не было. — парирует Каин. — Обошлись без стратегий, без новых традиций… и уж точно без твоего имфириона.

Теоден хмыкает, но замолкает, будто ему вдруг стало скучно. Мысль о том, что он всё прекрасно понял — ни капли меня не смущает. Скорее даже забавляет. Каин видит в своём командире только раздражение и недовольство, только я чувствую немного больше. Под этой бравадой и уколами, скользит едва заметная зависть. Может потому, что его принц провёл эту ночь гораздо… приятнее чем он.

В коридоре раздаётся быстрый, отмеренный стук каблуков. Взгляд Каина резко меняется. В дверях появляется девушка: светлая кожа, тёмно-синее платье с золотой вышивкой, волосы уложены так, что каждая рыжая кудряшка подчёркивает её уверенность в себе. Сразу догадываюсь, что это та самая Наэль. Девушка входит без колебаний, держится прямо, движения размеренные, в каждом жесте — привычка быть в центре внимания.

Каин встаёт из-за стола, мгновенно натягивает маску приветливого хозяина. Теоден делает то же самое, но чуть медленнее, будто подчиняясь правилу, а не желанию. Я не двигаюсь, только слегка откидываюсь на спинку стула.

— Приветствую, Каин. — Наэль легко останавливается рядом со столом, руки сцеплены на животе, спина ровная.

Он делает шаг навстречу, склоняет голову. Принцесса отвечает ему лёгкой улыбкой.

— Рад видеть тебя, Наэль. Ты как всегда приехала раньше, чем ожидали.

— Не люблю опаздывать, — коротко бросает она, взгляд цепко скользит по лицу Теодена, потом останавливается на мне. Улыбка становится чуть шире, и не такой искренней. — Не знала, что у тебя новая советница.

— Это Селина…

— Эйвен. Селина Эйвен, — добавляю, чуть опуская взгляд, чтобы соблюсти формальности, и тут же встречаю её синие глаза. — Принц Каин нанял меня только на время. Сегодняшний конклав — всё, что входит в мои обязанности. После этого, полагаю, моё присутствие рядом с ним будет уже не нужно.

Я говорю это с некоторой холодной вежливостью. Наэль чуть приподнимает бровь, будто не ожидала столь прямого ответа, но не спорит — оценивает, переваривает, взвешивает.

— Вижу, у тебя всё хорошо с подбором временных помощников, — говорит она, переводя взгляд на Каина. — Мне стоит ожидать сюрпризов?

— Сюрпризов не будет, Наэль. Всё, что касается делегации и переговоров, под контролем. Селина здесь по моей просьбе, и она знает свою задачу.

Я смотрю на Наэль, фиксирую угол её улыбки, ровную спину, идеально гладкие складки платья. Внешне всё безупречно, но мне не нужно разглядывать её лицо, чтобы уловить тревогу. В груди у принцессы, что-то колется, неприятно, как если бы застрял осколок. Я не знаю, как люди называют такую эмоцию, но от этого ощущения хочется чуть отстраниться.

— Хорошо, — соглашается она, чуть поджав губы. — Значит, до конклава. Что ж, надеюсь, твоя помощь действительно будет полезна, Селина. Сейчас самое важное удержать наши королевства от того, чтобы Майриса получила хоть малейший повод для войны. Элмор, как и было обещано договором, поддержит дом Эрданов на переговорах. И ещё, Каин… Как считаешь, стоит ли сегодня… — она нарочно медлит, задерживает дыхание, чуть склоняя голову. — Стоит ли на конклаве упомянуть о нашей предстоящей свадьбе?

Каин чуть напрягается, взгляд уходит куда-то за её плечо будто он действительно обдумывает, что именно стоит сказать.

— Посмотрим, как будут проходить переговоры, Наэль. Сообщить, конечно, стоит. Просто когда — сегодня или чуть позже, решим по обстоятельствам.

— Я взяла с собой кольца, — продолжает Наэль, и впервые за весь разговор в её голосе проскальзывает что-то мягкое. — Мастер закончил их раньше времени, и