Ледяное сердце эриды - Цитианка

не уверена. Рядом с ним — его сын, принц Элиан. Он молодой, но держит спину так же прямо, как и отец. Молчит, наблюдает, иногда быстро смотрит на короля, как будто сверяется с ним, прежде чем сделать следующий жест.

Перевожу взгляд на пустые стулья напротив. От камня по спине идёт холод, чувствую, как по коже пробегает дрожь. Не хватает только королевы Териона — все ждут именно её.

В этот момент тишину неожиданно прерывает Арвид. Его рука скользит по рыжим волосам, на секунду задерживается на подбородке, затем опускается обратно на стол.

— А где король Роден? — спрашивает он. В голосе слышится напряжённость, словно он боится получить не тот ответ, который ждал.

Я сразу замечаю, как меняется атмосфера возле меня. Каин почти незаметно подается вперёд, выдерживает паузу, чтобы не дать никому уловить в голосе тени сомнения.

— Роден сейчас на южной границе, — спокойно и собранно отвечает он, — после недавних набегов терионцев ситуация требует его личного внимания. Сегодня я представляю Веларрон вместо него.

— Жаль, — произносит Арвид, в его эмоциях нет наигранной скорби. — Отец… Король Алерик всегда считал честью пригласить дом Эрданов на осеннюю охоту. Он говорил, что это не просто традиция, а способ помнить о мире между Элмором и Веларроном.

Юный король отводит взгляд к столу, пальцы постукивают по столу и в какой-то момент останавливаются.

— Я хотел бы возобновить эту традицию. Хочу, чтобы этой осенью мы снова собрались не ради войн и границ, а ради той самой охоты, на которой он был счастлив… Вместе с Роденом и вами принц Каин.

Он делает короткую паузу, выпрямляется:

— Надеюсь, конклав не закончится войной. Надеюсь, у нас хватит разума, не потерять то, что связывало наши дома много лет.

— Все мы здесь надеемся на мир, — с иронией тянет королева Ильварина, скользя взглядом по кругу. — Но если бы всё решалось охотой, я бы предпочла смотреть, как ловят не оленя, а волка. Полагаю, сегодня волков хватит на всех.

— В этом кругу не место личным упрёкам, — отзывается король Георг. Рядом его сын Элиан чуть напрягается, взгляд становится настороженнее. — Я приехал сюда не для того, чтобы вспоминать старые раны, а чтобы облагоразумить всех, кто готов слушать. Не всё в этом мире решается мечом. Договориться можно, если есть желание.

Он коротко оглядывает присутствующих, задерживается взглядом на Наэль и Каине.

— И если кто-то ищет здесь волков, я предпочту, чтобы они остались по ту сторону башни. Мы пришли к столу, а значит, ещё не поздно вести разговор по-человечески.

Ветер вдруг усиливается, врывается резкой струёй с края башни, едва не сбивает с голов капюшоны. Следом раздаётся глухой звук шагов: со стороны лестницы, на кругу появляется высокая женская фигура.

Королева Майриса входит не спеша, будто не замечая холода. Она двигается уверенно, подбородок поднят, шаги неторопливы. Светлые волосы убраны под тонкую диадему, на лбу блестит капля яшмы. За ней следует советница — невысокая женщина с короткими седыми волосами, держится чуть позади, внимательно изучает круг, будто ищет знакомые лица. Охраны рядом нет.

Майриса останавливается возле пустого стула, на миг обводит взглядом всех присутствующих, задерживается на Каине, следом на Арвиде.Потом слегка откидывает подол тойрисы, бросает короткий кивок советнице и садится.

На несколько секунд всё замирает. Даже ветер стихает, словно сама башня прислушивается к происходящему. На круг выходит Кассар, страж Свода. Он поднимает левую руку, требуя внимания.

— Все делегации прибыли. На этом круге нет господина, нет подданного. Здесь нет оружия, здесь не звучат угрозы, здесь не поднимают мечей. Каждый пришёл, чтобы быть услышанным и услышать других.

Он делает небольшую паузу, взгляд скользит по лицам, будто отмечает — кто слушает, кто прячет раздражение, кто выжидает.

— Закон круга: никто не имеет права нарушать границы другого, никто не покидает стол до тех пор, пока не будет принято общее решение. Только после этого — каждый свободен уходить, выбирать союз, войну, мир или изгнание. Пусть каждый заявит, с чем пришёл. И пусть истина будет выше личных интересов. Начинайте.

Молния режет небо — вспышка отражается на отполированной плите, серебряные ветви на рукавах мигом вспыхивают холодным светом, как сеть трещин по чёрному стеклу. Почти сразу слышится гром — башня будто вздрагивает вместе с озером внизу. Замечаю, как Арвид сжимает пальцы на краю стола, Наэль сидит я прямой спиной, упрямо встречает шум лицом. Ильварина поправляет вуаль, её спутник бросает быстрый взгляд в сторону лестницы.

— Я благодарю стража Свода и каждого, кто прибыл сюда, — голос Майрисы звучит почти ласково, но под этими словами чувствуется натяжение, словно стальной трос, скрытый под шелком. — За последние месяцы слишком много крови пролилось на границе. Мы все здесь потому, что впереди — выбор не для одного королевства, а для всех: мир или война. Я пришла, чтобы предложить решение до того, как сгорит последний мост.

Марийса опускает взгляд на свои длинные пальцы, делает это спокойно, словно специально оставляет паузу. Сейчас я ощущаю в ней уверенность, всё в её эмоциях показывает, что она не сомневается в своих решениях и не готова уступать без веской причины.

— Вы все знаете, чего хочет Терион, — продолжает она, — Я не стану притворяться: наши требования ясны с первого письма. Нам нужны Равнины Кайор. Эти земли были частью Териона много веков до Великого Пожара, и только временная слабость позволила Веларрону их отобрать.

Каин резко подаётся вперёд, смотрит на Майрису пристально:

— Отобрать? Выбирайте выражения, королева. Веларрон ничего у вас не отбирал. Ваш отец сам продал эти земли, когда пожар оставил их бесплодными. Мой народ вложил в Кайор труд, людей, зерно и подняли их из пустоши. Всё было решено не мечом, а договором и золотом.

— В Терионе сейчас трудное время. — продолжает Мойриса, не обращая внимание на его слова. — Почва на юге истощена, дожди идут слишком редко. Урожай — едва ли треть от того, что был ещё два года назад. Мой народ голодает. Я здесь не ради угроз, а ради того, чтобы те, кто называет себя соседями, услышали: мы больше не можем ждать, пока ситуация решится сама собой.

Я наблюдаю за королевой, её голос звучит ровно, но внутри неё совсем не боль за свой народ. Она говорит о голоде, но в основе её эмоции — не страх, не забота, а обида