Полное погружение, вторая книга - Сергей Александрович Васильев

— Так расскажи мне наконец, как это вышло, — Василиса приподнялась на подушках и тут же поморщилась: слабость ещё липла к телу, как противная лесная паутина. — Каким образом мы с тобой угодили в шпионы? И почему, ради всего святого, именно в немецкие?

Даниил, стоявший у окна, нервно усмехнулся. Утренний свет безжалостно подчеркивал его измятый, наспех застёгнутый китель, несвежий ворот, припухлость век. Он провёл ладонью по щеке, будто только сейчас вспомнил, что на коже остался красный след от складки, — видно, заснул где попало, уткнувшись лицом во что-то жёсткое.

— Потому что мне, по всей видимости, невероятно везёт на идиотов и покойников, — сказал он сухо, но голос дрогнул. — А иногда это, как выясняется, одно и то же.

Василиса не отвела глаз. Лицо у неё было бледное, почти прозрачное на фоне белой наволочки, но в глазах уже проступало знакомое упрямство.

— Данила.

Он обернулся. На секунду в его лице проступило что-то до смешного усталое и беззащитное — и от этого особенно чужое здесь, в этом тесном, пропахшем древностью месте, где ему, привыкшему держаться так, будто всё всегда под контролем, не полагалось выглядеть ранимым.

— Вот этот перстень, — Мирский показал свой безымянный палец с печаткой, — я заказал на деньги со своего первого гонорара. Латинская буква «D» естественно обозначает моё имя. Однако я даже предположить не мог, что эта же буква может быть началом слова «Dienst ('служба») и является опознавательным знаком, паролем для своих, а именно — для агентов — Abteilung D — подразделения военной разведки Генерального штаба Германской империи.

— То есть тебя принял за своего какой-то немецкий резидент, правильно? — уточнила Василиса

— Опять не угадала, — сказал он после паузы и сел на край постели у её ног, энергично растирая ладонями щёки. — Слушай. Немцы и англичане, несмотря на всю эту чудовищную мясорубку на фронте, как выяснилось, отлично умеют договариваться, если речь идёт об их взаимной выгоде. И на том корабле, куда нас с тобой швырнуло прямо из съёмочного павильона, к встрече с резидентом британской разведки в Севастополе направлялся его немецкий коллега. И знаешь, как его звали?

Василиса похолодела, и догадка почти сразу сжала ей горло.

— Мичман Граф… — шепнула она.

— Бинго, ваше сиятельство, — с нарочитой лёгкостью подтвердил Мирский, но улыбка вышла кривой. — На транспорте уже начиналась паника, посудина шла ко дну, палуба под ногами ходила ходуном, будто живая. Я заблудился в этих коридорах, выскочил в какую-то пафосную каюту — может, капитанскую, не знаю, — и наткнулся на человека.

— На того самого? — едва слышно спросила Василиса.

— Похоже, на того. В форме мичмана русского флота. Всё при нём: тужурка, погоны, манера держаться и точно такой же перстень, как у меня. — Мирский поднялся и стал медленно ходить по комнате, словно снова измерял шагами тот узкий, качающийся корабельный коридор. — Он стоял на коленях у сейфа и с таким деловитым видом возился с замком, будто вокруг не трещало всё по швам и не валилось в преисподнюю.

— И ты не догадался, что он не тот, за кого себя выдаёт?

— Нет, конечно! Откуда? Он — тоже. Но сразу решил, что я лишний.

Даниил остановился у столика, протянул руки с свечи, словно хотел согреть их. Пальцы у него заметно дрожали.

— Этот чудак на букву «М» сразу выхватил пистолет и начал шмалять без предупреждения и разговоров.

Василиса невольно стиснула край покрывала.

— Ты про это ничего не рассказывал. Почему?

— Не успел. — Мирский коротко, безрадостно улыбнулся. — К счастью для меня, я оказался ловчее. Или злее. Не знаю, что точнее.

Даниил поднял на неё глаза.

— Так вот, когда я ему врезал, он крикнул: «Шайсе».

Слово прозвучало в комнате чужеродно, резко, будто лезвием полоснули по ткани тишины.

— Значит, немец? — тихо спросила Василиса.

— И не просто немец, а та самая крупная рыба, которую этот английский барбос мечтал приобрести живым и неповреждённым. Из личного садка кайзера, не иначе. Но вместо породистого шпиона в сетях оказался я. — Он театрально развёл руками, — Наш британский «кузен» прекрасно знал, кто скрывается под фамилией мичмана Графа, встречал его, но не сложилось… Кстати, с торпедированием транспорта тоже история мутная… Он потерял время на стандартную процедуру — имена в списках спасённых, время на поиски, обстоятельства… Моя травма и легендарная частичная потеря памяти идеально легли на все эти форс-мажорные обстоятельства, поэтому меня пока ещё и не разоблачили.

— Прелестно, — пробормотала Василиса, нервно потирая запястья. — Ты убиваешь дракона и, по законам жанра, сам становишься им. Кажется, у Шварца была такая пьеса.

— Не знаю, не читал, — хмыкнул Даниил.

Василиса медленно перевела дыхание, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Хорошо. А я? Каким ветром меня занесло в эту великолепную шпионскую пьесу?

На этот раз Даниил посмотрел на неё с неприкрытым сожалением. Так смотрят на приговорённого, который ещё надеется на помилование.

— С тобой всё прозаичнее. И, признаться, куда гаже.

— Обожаю оптимистичные вступления, — горько отозвалась она.

— Хозяин этого гнезда, некто Джепар, он же — дутый полковник Земгора, знал настоящую княжну. Не водил дружбу, но видел достаточно, чтобы опознать подделку. Он находился на том самом госпитальном судне, которое ты так отчаянно защищала. После твоего «героизма» ты стала местной «звездой» со своим фан-клубом, а Северский, в своем неуёмном желании выхлопотать тебе лучший уход, рассказал этому фальшивому полковнику, что ты — та самая Васильчикова. Понимаешь? Он сам подвёл софит к твоему лицу.

Василиса опустила взгляд. Тонкие пальцы сжались, ногти солью впились в ткань покрывала.

— Значит, моя легенда рассыпалась в прах… Но при чём здесь шпионаж? Может быть я всего лишь женщина, заблудившаяся в чужой биографии.

— Твой шпионаж пришит суровыми нитками ко мне, Лисси! — Даниил подался вперёд, понизив голос до свистящего шепота. — Как только, чтобы не оставлять тебя с ними, я объявил своей невестой и соратницей, в профессионально деформированных мозгах этого Хью пазл сложился в идеальную картину. Немецкий диверсант Граф подменяет погибшую княжну своей любовницей, чтобы втереться в доверие к штабным сухарям в Севастополе. Он даже переспросил, имеешь ли ты отношение к Фройляйн Доктор, представления не имею, кто эта такая…(**)

— И какова цель