Тренер Гильдии Фамильяров - Сергей Харченко

Дэнни услышал. Задышал глубже, перестал дёргать плечами и начал ловить чужой ритм.

Тигр прыгнул, мощно отталкиваясь лапами и взметая за собой песчаный столб.

— Щёлк! — звонкий щелчок пальцев от Дэнни разрезал грохот арены.

Неон, спасаясь от летящей на него массы, на совершенно немыслимой для обычного зверя скорости скользнул вправо. Тигр поймал воздух, открыл незащищённый бок и ровно в этот такт, на вдохе, жгут на его шее вздулся.

Хрустальная лапа барса, усиленная инерцией уклонения, врезалась в шею саблезуба, ударяя по вздутому от стимуляторов эфирному каналу. Тигр обмяк и рухнул. Уже лёжа он попытался подняться: химия гнала тушу в бой даже из беспамятства, но передние лапы разъехались, и зверь затих.

Сирена. Чистая победа!

Дэнни стоял посреди арены, тяжело дыша и не слыша трибун. Потом бросил дубинку и побежал к Неону.

Трибуны охнули. А я смотрел на Дэнни. После гонга мажор не стал искать глазами камеры смартфонов. Он, тяжело дыша, упал на колени прямо в песок и принялся судорожно гладить Неона по влажной холке.

Счёт стал 1:2.

— Савельева, — я повернулся к Анне, прикидывая весь расклад. — Наш выход в следующий этап только через досрочную победу с экстра-баллами. В противном случае мы проиграем по очкам. Слушай меня или проиграем!

Против Анны выходил сам капитан «Бивней», Бугор, со своим мамонтом-полукровкой. Массивный зверь неистово грёб перед собой бивнями песок, намекая, что лёгкой прогулки не получится.

Я встал у самой кромки арены, игнорируя предупреждающие крики судей. Да понимаю я, зачем орать? Заступлю за черту — нашу команду дисквалифицируют.

Сейчас я смотрел в сторону мамонта, читал его биомеханику, следил, как работают перекачанные химией мышцы и центр тяжести, на три хода вперёд.

Гонг.

Мамонт взревел, опуская бивни для тарана.

— Шаг влево! — воскликнул я, точно в такт шагам зверя.

Анна, с её безупречной дисциплиной, исполнила команду нота в ноту. Матильда скользнула в сторону.

— Подсечка! Прыжок! — мой голос звучал действительно как метроном, задающий ритм смертельного танца.

Блондинка и лиса работали как единый, совершенный механизм. Они уходили от ударов за миллисекунды до контакта, плетя вокруг неповоротливого, ослеплённого яростью мамонта паутину из быстрых и точных манёвров.

Это было похоже на то, как мы проходили полосу препятствий с гирями в пустом зале. Иначе как танцем это я не мог назвать. Очень красивым танцем.

— Удар! — выкрикнул я.

Матильда взвилась в воздух, оттолкнувшись от колена Анны, прошуршала под мамонтом, который попытался её раздавить, падая брюхом на песок.

Но он опоздал.

— Куда⁈ — выплюнул Бугор, вскидывая перед собой удлинённое кинетическое копьё.

Пока он совершал это движение, Матильда уже была рядом. Она врезалась в гладиатора четырьмя лапами, точно в нагрудный доспех Бугра, вырывая центральный элемент вместе с куском кожаной подкладки.

Сирена взвыла, и этот звук был для меня слаще мёда.

Пятьдесят восемь секунд! Чистая победа! Да ещё и с опережением по таймингу!

Многие на трибунах, ожидавшие лёгкого избиения аутсайдеров, на секунду онемели, остальные взорвались оглушительным рёвом.

Счет стал 2:2. Но по правилу экстра-баллов за досрочные победы «Огненные львы» получают ещё один балл в свой актив и проходят на следующий этап Бетонки. Итоговый счет теперь 2:3.

Мы победили.

— Спасибо, тренер! — широко улыбнулась мне Анна, уводя с арены Матильду.

Гигантское электронное табло под сводами промышленного цеха мигнуло, обновляя турнирную сетку. Напротив названия гильдии «Огненные львы» загорелась яркая зелёная плашка:

«ПЕРВЫЙ ЭТАП ПРОЙДЕН. ВЫХОД ВО ВТОРОЙ ЭТАП».

Трибуны продолжали гудеть, а наша команда, тяжело дыша, стягивалась к зоне отдыха. В глазах ребят читалась усталость от напряжения, смешанная с адреналиновым восторгом выживших. Мы сделали то, во что не верил никто из пары тысяч зрителей на трибунах.

Краем глаза я посмотрел на своих. Никто не бросился друг к другу обниматься. Все-таки до команды им еще далеко. Я посмотрел на Киру. Та лишь одобрительно кивнула. Но это была лишь маска. На людях ей нужно было себя так вести. Вот когда останемся вдвоем, там она покажет своё истинное лицо.

Белов напрочь забыл про свой секундомер. Он лихорадочно водил пальцем по экрану планшета, изучая обновлённые результаты остальных групп. Бывший наставник мгновенно включился в аналитическую работу.

— Так, взгляните, Артур Викторович… — Белов нервно сглотнул, прикидывая расклады. — «Пантеры» вымотаны, у них два пета в лазарете, с ними можно бодаться. А вот «Ржавых клинков» лучше избегать. Там глухая оборона, завязнем. Если жеребьевка будет благосклонной, у нас есть шансы дойти до полуфинала…

Его палец скользнул ниже по сетке и внезапно замер. Голос Белова оборвался на полуслове.

Я проследил за его взглядом. Всмотрелся в экран.

Блок «В».

Напротив гильдии «Хищники» горели пугающие цифры статистики. Они раскатали свою противников по подгруппе со счетом 8:0. Ни одного проигранного раунда. Ни одного пропущенного удара.

Все четыре боя завершены досрочно и чистым нокаутом. Среднее время поединка — сорок две секунды. А локомотивом этого разрушения был Илья Муромцев, который поставил рекорд. Двадцать секунд.

Белов медленно опустил планшет. Его лицо стало серым.

— Щит буквально уничтожает соперников, — прошептал он, показывая мне записи боёв. — Они не дерутся, Артур. Они перемалывают тандемы в пыль. Если мы попадем на них в плей-офф…

— Значит, будем ломать их химию, — сухо отрезал я, хотя внутри прекрасно понимал, что означает накачанный алхимией каменный панголин, который не чувствует ни боли, ни усталости.

Это смертный приговор для любого лёгкого тандема, вроде наших. А если взять в расчёт, что в команде два бородавчатых носорога и сумеречная горилла, меня интересовал лишь один вопрос: на каком именно этапе мы с ними схлестнёмся?

Первый день был самым легким. Команд было много и два боя за день ни одна из них не могла провести. Элементарно не хватало мест.

Путь обратно на базу прошёл в атмосфере отходняка. Все пока молчали и смаковали про себя прохождение первого этапа. Напряжение постепенно отпускало, сменяясь скромными радостными улыбками.

Костя Смирнов сидел у окна, прижимая к уху телефон. Щуплый паренёк улыбался так широко, что, казалось, у него треснут щеки.

— Да, сестрёнка, мы прошли! — радостно тараторил он в трубку. — Второй этап! Желешка молодчина, она просто супер! Значок? Конечно, привезу, самый большой и блестящий!

Он тактично умолчал о том, что проиграл свой собственный поединок из-за паники. И я его понимаю. Раз он живёт гильдией, он искренне радуется победе, считает её общей. И для сестрёнки он был героем-победителем, это было главным.

Я промолчал. Не собирался рушить его триумф. Свой