Тренер Гильдии Фамильяров - Сергей Харченко

бледному Косте, наблюдая, как из рядов противника выходит бородатый накачанный гладиатор, неспешно ведя за собой шерстяную рычащую глыбу. — Твой противник — Болотный Медведь. Он тяжёлый, вязкий, но у него огромная слепая зона при развороте через правое плечо. Не пытайся его бить. Заставь Желешку растечься и принять его удар на вязкость. Пусть захватит ему переднюю лапу и держит до конца отсчёта. Понял?

— П-понял, Тренер, — пискнул Костя, вытирая вспотевшие ладони о шорты.

Шансов у него не было никаких. Но мне нужно было обезвредить одного из самых сильных вражеских тандемов. Лучше всего это было сделать Желешкой.

Гонг ударил по нервам. Бой начался.

Первые сорок секунд мой план работал как швейцарские часы. Костя, таща за собой тяжёлую дубинку, и отчаянно топоча ногой по песку, всё же заставил Желешку превратиться в большую вязкую лужу.

Болотный Медведь прыгнул вперёд, выбросил вперёд когтистую лапу, и… увяз в зелёном слайме. Зверь «Бивней» зарычал от досады, попытался вырваться. Желешка держала мёртвой хваткой.

Но тут бородатый сделал то, к чему Костя не был готов. Он не стал вытаскивать своего пета. Шагнул вплотную к завязшей Желешке, наклонился и издал жуткий, нечеловеческий, клокочущий рёв прямо над колышущимся слаймом. Одновременно с этим Медведь угрожающе щёлкнул огромными желтыми клыками в сантиметре от зеленой поверхности.

Это был чистый прессинг. Запугивание.

Увидев оскаленную пасть над Желешкой, Костя запаниковал. Он испугался не за себя, за Желешку.

— Отступай! Назад! — в истерике завопил Смирнов, полностью забыв про якоря и про тайминги.

Слайму передалась паника хозяина.

— Бу-бульк! — она рванул назад, собираясь в дрожащий шар. Медведь, обретя свободу, тут же обрушил вторую лапу. Желешка едва успела выскочить за пределы арены.

Протяжно зазвучала сирена. Техническое поражение.

Костя брёл к бровке арены, низко опустив голову и не поднимая глаз, покрасневших от подступающих слёз. Желешка виновато булькала следом за ним, оставляя густой зелёный след. Сильно нервничала и, как следствие, теряла много влаги.

— Мангуст. Второй бой твой, — я не стал утешать Смирнова, сразу переключился на Леру, показывая в сторону нового тандема. — Твой противник работает от ловушки. У него шипованный щит, длинная глефа. Его пет, Пепельный Волк, он слишком агрессивен. Они будут провоцировать тебя на первую атаку, чтобы выждать и ударить на противоходе. Не лезь на рожон. Выматывай. Вскрывай их защиту только со второго захода. Слышишь меня?

Лера коротко, и как-то дёргано кивнула. Сжимая губы, она вышла на песок. Бублик угрожающе зашипел, топая следом и отбивая песок арены.

Гонг.

В ту же секунду все мои установки полетели ко всем чертям.

Лера, привыкшая выживать на инстинктах, сделала всё по-своему. «Бублик сам знает, когда бить», — читалось в её упрямой позе. Она не стала выжидать. Спустила варана с поводка. А тот бросился в лобовую атаку.

Это была фатальная ошибка. Массивный гладиатор «Бивней», ухмыляясь сквозь забрало шлема, только этого и ждал. Он виртуозно ушёл с линии броска, подставил свой шипованный щит под кислотный плевок Бублика. Облако едкого пара взметнулось в воздух, ослепляя варана. Бублик ударил хвостом наобум, увидел мелькнувшего впереди волка и, ослеплённый своей яростью, бросился вслед за ним.

— Куда-а-а⁈ — завизжала Лера. — Аш-ша-а!

Но этот звук пролетел мимо ушей варана. Он уже вошёл в раж, пытаясь достать волка.

Соколова прошипела под нос, замечая бросок в её сторону от хозяина волка. Но опоздала на доли секунды. Уронила дубинку с зарядом. Лезвие глефы противника со скрежетом скользнуло по боку Леры, застряло между элементами защиты.

— Оп-па! — воскликнул противник, дёргая глефу на себя, подрёберную пластину Леры вырвало вместе с оружием врага, от инерции её кинуло вперед, но та подставила ногу и удержалась. Часть брони сорвало вместе с подкладкой, оголяя кожу на боку. Повезло, без серьезных ран.

Сирена. На табло высветилось: «Поражение за минуту и тридцать две секунды!»

Счёт в данный момент 0:2.

Трибуны заревели, досрочно хороня «Огненных львов». Лера отправилась в бокс бледная от бешенства на саму себя. Она просто отвернулась от арены. Я взглянул на Киру, которая сидела на скамейке. Она закрыла лицо руками. Для неё это был приговор.

Я же так не думал.

— Ветров, — я повернулся к бледному как полотно Дэнни. — Назад дороги нет. Проиграешь, и всё будет напрасно.

— Я понял, да-да, понял, — растерянно закивал Денис, посматривая, как выходит ирокез с саблезубым тигром.

— Смотри на меня! — рявкнул я. — Оборона и контратаки на грани безумия. Выманивай саблезубого тигра. Вспомни, что я говорил. Используй страх Неона для скорости. Уходи на рефлексе и бей в открытый бок. Только по щелчку!

Дэнни сглотнул. Он посмотрел на ВИП-ложу, где находился его отец, ожидающий позора сына. И… пошел переодеваться. Мои слова дошли до него и уже через пять минут он стоял в нормальной композитной броне, вместо спонсорского «Спайка».

Мажор лишь заскрипел зубами, а затем вышел на песок, перехватывая дубинку с кинетическим зарядом и занимая боевую стойку.

Гонг.

Тигр «Бивней», накачанный алхимией, рванул с места, превратился в смазанное пятно. Дэнни, от страха потерять всё и груза ответственности, действовал на инстинктах. Вот теперь он не пытался позировать. Он выживал.

Первый заход саблезуб провёл по прямой. Неон ушёл перекатом, и когти пропахали борозду там, где долю секунды назад стояла хрустальная кошка. Барс контратаковал по учебнику — лапой под лопатку, в связку, которая открывается у любого зверя после промаха.

Удар вошёл точно. Тигр даже не покачнулся.

Я видел с бровки, как дёрнулся Дэнни. Его коронный приём, который на тренировках валил спарринг-партнёров, ушёл в накачанную тушу, как в мешок с опилками. Саблезуб развернулся, взрыв задними лапами арену, и сходу пошёл вперёд, будто пропущенного удара вообще не было. Химия выключила ему боль вместе с инстинктом самосохранения, и теперь по песку работала машина.

Следующие полминуты Неон только уходил. Уклон, отскок от барьера, проскальзывание под занесённой лапой — тигр давил серией, срезая барсу пространство, и с каждым заходом свободной арены за спиной Неона оставалось меньше. Очередная атака чиркнула когтями по наплечнику: композит выдержал, но судья на вышке подался вперёд, выцеливая касание. Трибуны взвыли.

— Неон!!! — сорванным голосом закричал Дэнни, и я услышал в этом крике всю цену поражения, которую мажор знал лучше любого человека на этой арене.

Паника проводника по Сопряжению течёт прямо в зверя. Ещё пара таких криков и барс задёргается.

— Ветров! Спокойно! — мой голос пробил рёв трибун. — Канал вздувается! Соберись и бей на вдохе!

Я считал это с первой атаки. Перекачанный эфирный канал на шее саблезуба пульсировал в рваном ритме разгона: два коротких такта,