Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

Реституция – это не изъятие, а отказ от дальнейших оправданий непростительных поступков, поддержка африканских культурных организаций, коллег и сообществ, обращение к западным музеям как к площадкам для осознания и воспоминания, противодействие длительным последствиям расового насилия, выплата долга, восстановление отношений. Ни один музей не может остановить изменения, происходящие за его стенами. Диалог уступает место действию. Пока мы не знаем, чем оно завершится для 10 000 предметов, похищенных из Бенина.

Для десяти тысяч незавершенных событий.

Послесловие. Десятилетие возвратов

«Кража ценностей и их помещение в западный художественный музей представляет собой двойственный процесс. Он включает в себя отъем у людей принадлежащей им собственности, которая якобы способна обогатить “нас”, то есть ученых, студентов, художников, кураторов, фотографов, посетителей музеев и соседствующие с музеями организации, и полученные вследствие этого привилегии, действующие вопреки правам и желаниям этих людей. И потому ответом должен стать такой же двойственный процесс: возвращение экспонатов сообществам, которым они принадлежали и у которых были прямым или косвенным образом отняты, и полный отказ от них всех организаций и сообществ, получавших от украденных ценностей какую-либо выгоду. Мы требуем не просто физической передачи экспонатов от нас кому-то другому. Мы требуем публичного признания факта символического и эпистемического насилия, сохранению которого способствует наше интеллектуальное сообщество <…>. Это возможность приступить к процессу выплаты репараций».

Протестный буклет, опубликованный в Род-Айлендской школе дизайна, 30 ноября 2018 года[739]

Заключение к этой книги читатель должен написать при помощи действий, однако в ней будет и послесловие, посвященное практической стороне африканской реституции.

В ноябре 2018 года Род-Айлендская школа дизайна призвала музей колледжа вернуть бенинские скульптуры, находящиеся в его коллекции, королевскому двору Бенина. Текст постера гласил: «RISD[740], внимание! Деколонизация или соучастие? RISD, решение за тобой». В тот же день некоммерческая группа под названием «Деколонизируем это место» призвала Бруклинский музей, еще одну североамериканскую организацию, которая в настоящее время удерживает похищенную бенинскую коллекцию, создать «комиссию по деколонизации» под девизом «Репарации/репатриация СЕЙЧАС!»[741]. Эта акция состоялась через несколько месяцев после протестов в Бруклинском музее против «неуместного» назначения белой Кристен Виндмюллер-Лу́ны куратором-консультантом африканской коллекции предметов искусства. Некоммерческие организации начинают связывать вопросы репараций и сноса памятников с проблемами реституции, проблемы структурного расизма с использованием музеев в качестве выразителей устаревших идей социальной эволюции, культурных различий и расового превосходства, а вызовы, связанные с деколонизацией знаний в университетах и обществе, с антропологическими музеями как общественными площадками. Кто будет следующим?

Совершенно очевидно, что продолжительное колониальное насилие, заключавшееся в демонстрации трофейных ценностей, представляет собой не просто сопутствующий урон, а является продолжением того периода, когда антропология служила поддержанию идеологии белого господства. Музей не будет деколонизирован[742], однако он может стать местом для размышления и действия. Антропологические музеи – это общественные площадки, где Британия начнет признавать сотни тысяч убитых в Африке и за ее пределами, а также роль «расовой науки» в оправдании этой трагедии. Точно так же, как после Второй мировой войны черепа перестали демонстрироваться в антропологических музеях в качестве одной из форм «расовой науки», так и в наши дни музеи должны принять тот факт, что культурные ценности продолжают служить для оправдания колониального насилия, основанного на культурных различиях, и положить этому конец.

Некрография выявляет факты, касающиеся не только «прозрачности» музеев, но также обнажает основы, то есть тот самый бетон, к которому относятся приведенные в начале книги слова Линдквиста, и именно для работы с ним может понадобиться лопатка археолога, а порой и отбойный молоток для демонтажа того, что слишком уплотнилось, затвердело от времени. В 1998 году Вашингтонские принципы возложили ответственность за расследование истории произведений искусства, украденных нацистами в период с 1933 по 1945 год, на музеи, а не на заявителей, поэтому музеям и их исследовательским сообществам следует объединиться для поиска 10 000 экспонатов, похищенных в 1897 году из Бенин-Сити. Это требует от музеев публикации всех данных не просто в необработанном виде, а в виде подробных «некрографий» потерь для лучшего понимания истории происхождения экспоната. В данной книге я попытался начать этот процесс для 422 с лишним похищенных предметов, входящих в область моей непосредственной компетенции: 145 заимствованных или приобретенных экспонатов в Оксфорде и 283 предмета, документально засвидетельствованных в составе рассеянной «второй коллекции» (шесть из них теперь находятся среди 145 экспонатов из Оксфорда). Но нам предстоит еще много работы. Сейчас в Германии проходит важная кампания, цель которой состоит в том, чтобы попытаться убедить государственные музеи опубликовать книги поступлений экспонатов. А тем временем в Великобритании крайне сложно получить даже самую базовую информацию по коллекциям большинства музеев из списка. Даже хорошо финансируемый Британский музей уверяет, что не в состоянии опубликовать точный перечень экспонатов своей бенинской коллекции, в то время как многие наднациональные музеи после десятилетия жесткой экономии и ограничений обладают крайне скромными кураторскими возможностями, чтобы заняться этим вопросом. Необходимо государственное финансирование, чтобы сделать эти факты общедоступными, начать осмысление некрологии каждого украденного экспоната и приступить к процессу реституции.

После идеологии белой проекции и попыток переложить вину на африканцев посредством карательной экспедиции и многих других военных операций, а также событий в Бенин-Сити музеям срочно необходимо начать сотрудничество для накопления большой базы знаний и осмысления процесса колониального грабежа и развития глобального капитализма в конце XIX – начале XX века, а также более ранних его стадий в XVII–XVIII веках. Вместо создания очередных агиографий капитана Кука, объективного и пассивного рассказа о разграблении британцами библиотек, монастырей и дворцов или выставления украденных ценностей без описания их истории необходимо делиться знаниями о музейных коллекциях как уникальных каталогах имперского грабежа, чтобы создать новую инфраструктуру и исполнить этический долг музеев перед лишенными имущества людьми, сообществами и нациями, а также перед посетителями.

В этот критический, продолжительный по времени «отрицательный момент» необходимо работать над созданием и развитием четких, формальных процессов для возвращения культурных реликвий из музеев Великобритании и всего мира. Возвращение человеческих останков и трофеев периода холокоста обычно является частью национальной политики и получает поддержку государства, но колониальные трофеи по-прежнему остаются предметом разногласий[743]. В Великобритании принято особое положение, ограничивающее изъятие экспонатов из национальных музеев согласно закону о национальном наследии, однако у университетских и местных музеев есть множество возможностей для действия[744]. Среди основных факторов можно назвать юридическое основание музея на права владения, обстоятельства приобретения, отношение истца к предмету, который он требует вернуть, а также существование встречных исков других сторон.

Юридическая правомерность несанкционированного экспорта