Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Как скажете, господин майор, так и есть! — проорал Славян. — Вы начальство, вам виднее.

— И ведь не уволишь его даже, — снова пожаловался Олегу Саша. — И по правилам отдела, и по причине кадрового голода. Кстати, ты тоже хорош.

— А я чего? — удивился Ровнин, подходя к начальству поближе. — Вроде оружием не размахивал, стрельбу не устраивал, ни на кого не орал. Я тихий и спокойный.

— Вот только лезешь туда, куда не следует время от времени, и врагов себе выбираешь неудачно. Вернее — баб.

— Ба! — рассмеялся Олег. — Никак Мария свет Антоновна опять воду мутить начала?

— Представь себе. Кстати, она больше не Остапенко, а Ремезова. Кто такой Ремезов Павел Владимирович, ты знаешь?

— Нет, — искренне ответил Ровнин. — А должен?

— Желательно. Пошли в мой кабинет, расскажу.

— А мне с вами? — проорал Баженов.

— Нет, — ответил Морозов, — ты вот так и стой. И не дай бог я вниз спущусь и тебя тут не увижу. Не в состоянии нести службу в качестве сотрудника — займешь вакантную должность стойкого оловянного солдатика. Так от тебя человечеству вреда меньше будет.

— Если ему руку вот так поднять и на нее поднос положить, то можно как почтовый ящик использовать, — предложил Ровнин. — Как в кино про старые времена, там чучело медведя для этого служило. У нас медведя нет, но зато будет Баженов.

— А я думал, Олежка, что мы с тобой друзья, — глянул на него Славян, — почти братья.

— Боже сохрани! — Морозова аж передернуло. — Мне тебя одного с перебором хватает, двух таких отдел не выдержит. А ты, Антонов, все услышанное на ус мотай и вот этого раздолбая за образец для подражания не бери.

— Вот и мне перепало, — вздохнул Василий.

— Еще нет. Но если будешь так же козлить, то точно достанется. Все, Олег, пошли уже.

Морозов зашел в кабинет, определил на вешалку сначала плащ, в котором, как правило, ездил в главк, за ним китель, а после уселся в свое начальственное кресло.

— Вот что мне с ним делать? — закурив, спросил он у Олега, который уже устроился с другой стороны стола. — И убить жалко, и жить невозможно. Скажи, я был таким же, когда опером работал?

— Ты — нет, — честно ответил Ровнин, — но Ленка время от времени радуется, что ты стал начальником. Говорит, что с той поры у нее на попе синяки перевелись.

— Вранье, — заверил его Морозов. — Никогда я ее за задницу не хватал. Ну, может, только пару раз, на Новый год.

— Это ваши дела, я в них не лезу. Ты мне лучше про Машку и ее нового супруга расскажи. Он что, из большого милицейского начальства?

— Никак ревнуешь?

— Чего?

— Того! Ладно, шучу, шучу. Что до господина Ремезова — он не из наших, но от этого не легче. Депутат он.

— О как! Хотя не удивлен. Ее папаша в Думе уверенно карьеру делает, так что одно с другим сходится. Династийный брак и все такое.

— Мало того, Ремезов этот входит в комиссию, которая курирует органы правопорядка. Ясно, что влиять на что-то она сильно не сможет, особенно когда речь идет о больших звездах на погонах, но ты-то у нас лейтенант, за которого никто вписываться не станет. Кому ты нужен, кроме нас? Так что конкретно тебе этот товарищ в состоянии жизнь подпортить.

— Блин! — расстроился Олег, понявший, что дело и впрямь пахнет керосином. — Вот ему-то я где дорогу перешел? Или обиделся, что раньше него Машку оприходовал? Так я тоже не первопроходцем был, там кто-то до меня отметился.

— Дело не в этом, — покачал головой Морозов. — Думаю, он даже не в курсе, что ты его супругу еще в добрачный период почти год наяривал. Отец одного из убитых мажоров то ли его знакомый, то ли, что вероятнее, приятель кого-то важного из той фракции, к которой он принадлежит. Ну а поскольку фамилия Ровнин в связи с тем, что именно ты тела нашел, на слуху, твоя бывшая моментом и воспользовалась.

— Ну да, — согласился с ним Олег. — Он ей за ужином все рассказал, меня упомянул, а та сразу начала байки травить про то, что я такой, сякой, на жаловании у братвы состою, пью как не в себя… Похоже на Машку.

— Что-то подобное я сегодня от Ремезова и услышал, — усмехнулся начальник отдела. — Короче, могло бы все кончиться довольно грустно, если бы не замминистра, который лично курирует расследование. Он тоже тебя вспомнил, сказал, что министр высоко оценил твой вклад в ту прошлогоднюю историю с торговцами оружием, руку жал и медалью велел наградить. Дескать, такие офицеры наш золотой фонд и нечего на них напраслину возводить. Опять же вот — вся милиция Москвы четверых погибших найти не могла, а лейтенант Ровнин отыскал.

— Приятно, — не стал скрывать Олег. — И чего, Ремезов этот заткнулся?

— Само собой. Личной неприязни у него к тебе нет, а лезть на конфликт с замминистра дело не очень разумное. Нет, знай он, что ты когда-то его жену «раком» ставил…

— Блин, Саш!

— Я, кстати, упомянул, что медаль тебе так и не вручили, — добавил Морозов. — Не выполнили, дескать, кадры прямой приказ нашего министра. И звездочку третью не дают, хотя и по результатам работы, да и по сроку службы уже пора бы Ровнину старшим лейтенантом стать.

— Ну и?

— Он, конечно, какую-то пометку в ежедневник черкнул, но ты же знаешь высокое начальство. Оно запросто может забыть все, как только покинет кабинет.

— Это да, — вздохнул Ровнин. — Но вдруг?

— Бывают на свете чудеса. — Морозов затушил сигарету в пепельнице. — Но уже то хорошо, что ни неполного служебного, ни даже выговора тебе не будет. А в остальном… Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

— Александр Сергеевич Грибоедов, «Горе от ума», — с интонациями Саввы произнес Олег. — Да, Саш, вот чего хотел сказать. Нашел я убийц этих парней.

— Серьезно? —