Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

пояснила хозяйка кабинета. — Важно все — как умер человек, почему, за что, от чьей руки. От этого зависит посмертие. Этих убила я, всех четверых. Убила за дело и по праву старшей. А поскольку я распорядилась жизнью каждого из них, то от меня зависело то, куда отправятся их души. Да, скоро родители положат тела в землю, но время упущено, их посмертие — скитаться между мирами вечно, без надежды на новое перерождение.

— Ладно, теперь все равно ничего не изменишь, — отмахнулся Ровнин. — Ну и последний вопрос. Что делать станем?

— Это вопрос? — удивилась шулма.

— Ну да. Я, если честно, не очень понимаю, как мне в этой ситуации быть. С одной стороны, вы убили людей. Да, паршивых, которые смерть заслужили, но факт есть факт.

— А с другой? — Женщина с все более возрастающим интересом наблюдала за Ровниным.

— С другой — туда им и дорога, конечно. Но, Айза Джиргаловна, не бывает преступления без наказания. Вы и сами своим поступком это доказали. А как с вами быть — не знаю. Тем более что вы уже не первый раз нарушаете закон, не так ли? Просто сорок лет назад вам повезло, в тот год Москву «белый волк» посетил, мои тогдашние коллеги за ним гонялись и вас из поля зрения выпустили. Но дело так и не закрыто до сих пор.

— Те двое были еще хуже, чем эти четверо. Можешь мне поверить. Эти просто насильники, а те… Я услугу вам оказала, а не закон нарушила. Останься они живы, много крови бы ушло. И людей умерло немало.

— Верю. Нет, правда верю. Но это не отвечает на вопрос «что делать». Золотой волос с головы срезать и горло себе перехватывать ножом, как ваша коллега в двадцатых годах, вы вряд ли станете, а другие варианты мне пока в голову не приходят.

— Ты и о Байгале-жееж знаешь? — удивилась Бодниева. — Великая была шулма. Моя родня, между прочим.

— Спору нет, великая. Не стала она моим тогдашним коллегам, в отличие от вас, проблемы создавать, сама всё за всех решила.

— Даже не надейся. — Олег услышал, как звучит смех шулмы, и он чем-то напомнил ему шум ручейка. — Я слишком люблю жизнь.

— Как и все мы. Ох, задали вы мне задачку, однако.

— Ты совсем еще молодой… А как тебя зовут? Фамилию ты сказал, имя нет.

— Олег меня зовут.

— Ты совсем еще молодой, Олег, — неожиданно мягко произнесла шулма. — Прятать мысли пока не умеешь. Чувства — да, научился, хотя и рановато, как по мне. Мысли — нет. Ведь ты все уже придумал и продумал, верно?

— Верно. Мне нужен перстень. Да-да, вот этот самый. Отдайте его мне, и счет будет закрыт. На этот раз закрыт.

— Странно, — выдержав паузу, сказала женщина. — За несколько минут ты меня и рассмешил, и удивил. Давно такого не случалось. А зачем тебе мой перстень?

— Я его продам, — ответил ей Ровнин.

— Продашь?

— Представьте себе. Иногда так случается, что деньги нужны. Нет, не мне лично. Для дела. Для хорошего и нужного дела, которое пойдет на пользу всем, кто живет в этом городе, и вам в том числе.

— Н-да. — Бодниева постучала пальцами по столу. — Вот только это мой родовой перстень. Он часть меня.

— Так и четыре жизни, пусть даже таких поганых, тоже немало стоят. Смерть вообще очень дорогой товар, особенно такая, какую вы тем парням подарили.

— А может, не станем все усложнять? — предложила шулма. — Давай я просто дам тебе столько денег, сколько нужно. Бизнес у меня успешный, чем дальше, тем больше, потому я могу себе подобное позволить.

— Нет, — сразу же мотнул головой Ровнин. — Так нельзя. Дело ведь не только в деньгах. Вы убили людей, и вы должны понести наказание. Таков закон. С учетом сложившихся обстоятельств я, как представитель власти, могу отклониться от правила «жизнь за жизнь», но ответить за случившееся вы должны. Не откупиться, а ответить, это разные понятия. Я знаю, что этот перстень является такой же частью вас, как глаза или руки, потому его потеря станет более чем болезненной. Даже если она случится ненадолго.

— Есть и другой вариант, — улыбнулась шулма. — Ты зла мне не делал, потому твое тело я с чистой совестью могу спрятать так, что его не найдут до конца времен. Я даже время от времени буду приносить на то место, где ты найдешь вечный покой, цветы.

— Можете. Но не станете. Хотели бы убить — уже убили бы, без всяких бесед. Сразу, как только поняли, для чего я к вам пожаловал. А раз я до сих пор жив, значит, нет у вас желания меня на тот свет отправлять. И дело даже не в том, что я вам, к примеру, понравился. Просто вы знаете, где я служу, и наверняка в курсе того, что отдел никогда ничего не забывает. Да, сейчас времена непростые, мы на куски рвемся, пытаясь везде успеть, по городу разные слухи ползут, но так будет не всегда. Времена имеют привычку проходить, так случится и сейчас. Лихолетье уйдет, мы останемся, а потом долги станем собирать и раздавать. Мы придем к каждому, кто не заплатил по счетам, и спросим с него за все. И с вас, если придется, тоже.

— Не знаю почему, но я тебе верю. Наверное, потому что вижу, что ты уверен в том, что говоришь. Это подкупает. И в то, что рано или поздно за мной и моими сестрами придут твои друзья, тоже верю. Я не боюсь этого, Олег, но и не хочу. Мне нечего с вами делить. И потом — наступают новые времена, у меня есть большое желание посмотреть на то, как станет меняться этот мир.

— Тогда давайте все решим добром, — предложил Ровнин. — В чем же дело?

— И кому же ты продашь мой перстень? — поинтересовалась Айза. — Если не секрет?

— С огромной вероятностью Марфе Иволгиной, — ответил Олег. — Вы же знаете такую, верно?

— Как же, как же — знакомое имя, — недобро усмехнулась шулма. — Странно, что сразу не поняла, откуда ты все узнал.

— Она мне ни слова про вас не сказала, — заступился