Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Крайне, — подтвердил Ровнин. — Но вас они не коснутся в любом случае.

— Прискорбно. Не скажу, что вы принесли какой-то уникум, но у нас есть пара клиентов, которые очень любят подобные вещички. Но раз так, раз под ударом ваша репутация, то, конечно, мы пойдем вам навстречу. Пойдем же, Венечка?

Олег мысленно выдохнул. Нужные слова прозвучали. Нет, дальше проще не станет, потому что предстоит игра на поле, где ему, любителю, придется выступать против лютых профессионалов, но это ладно. Главное — получено принципиальное согласие.

— Конечно. Ну и, пожалуй, предложим вам за этот перстенек… Мишенька, сколько мы предложим?

— Думаю, тысяч пятьсот. Столько он стоит, полагаю.

— Ну да, — подтвердил его компаньон. — Полмиллиона — это достойная цена за такую вещь.

Олега, признаться, сумма, которую он мог вот-вот получить на руки, совершенно не поразила. В первую очередь, потому что он не очень представлял, это сколько вообще и что с такими деньгами, применительно к себе любимому, сделать можно. Его фантазия вообще дальше ста тысяч рублей не простиралась, поскольку с чистым окладом в 2420 рублей мечтать о кренделях небесных особого смысла не было. Опять же — держал он такие деньги уже в руках. И даже больше, одна сумка Маленького, набитая валютой под завязку, чего стоила. Но толку-то? Деньги же все равно не его.

Да и не устроят его полмиллиона, как бы громко эта цифра ни звучала. Эта цена вдвое ниже той суммы, что он собирался выручить от продажи перстня.

— Мне надо миллион, — глянул Ровнин на антикваров. — Ни больше ни меньше.

— Миллион? — Вениамин Ильич покачал головой. — Не думаю. Двести тысяч, извольте, добавим. Но пятьсот?

— Вы в любом случае не понесете убытка, сколько бы мне сейчас ни заплатили, — пояснил Олег. — Считайте это инвестицией.

— А если понесем? Если ваша протеже откажется покупать этот перстень за ту сумму, что мы ей назовем?

— Не думаю. Впрочем, если названная цена будет превышать исходную в три и более раза, то, конечно, возможны разные варианты. Но я о таких деньгах изначально и не упоминал. Я говорил про двойную стоимость.

— Жадность порождает бедность. Поверьте, Олег, эту истину мы с Мишенькой выучили давно.

— Но если вдруг что, если она будет против, то я обязуюсь предоставить вам другого покупателя, который уж точно не откажется от такого товара. Порука — мое слово.

Вот тут ручаться можно было смело, ибо он ничем не рисковал.

— Ладно, будь по-вашему, — вновь переглянувшись с компаньоном, изрек Михаил Игнатьевич. — Аркадий Николаевич, светлая ему память, никогда нас не подводил. Вы чем-то с ним похожи, Олег, потому кредит нашего доверия к вам высок.

— Собственно, потому мы с вами и работаем, — добавил Вениамин Ильич и встал со стула. — Я отлучусь на минуту.

Вот тут Олег уже удивился. Он был уверен в том, что обсуждение той суммы, которую он получит, затянется на полчаса, не меньше. Более того, он бы согласился и на восемьсот тысяч, застопорись переговоры в мертвой точке. По его прикидкам этой суммы на задуманное должно было хватить, возможно, даже с лихвой. Не зря же он вчера с калькулятором в обнимку весь вечер просидел и половину тетради расчетами исписал? По ним, пусть даже очень приблизительным, выходило, что и названным полумиллионом можно обойтись. Но тогда придется действовать в режиме строгой экономии, то есть по принципу «где тонко, там и рвется». И сразу возникает вопрос — а стоило ли тогда все это затевать? Ну, если «бах», и все сорвется только потому, что денег не хватило на то-то и то-то?

Так что ему, как Остапу Бендеру, нужен миллион. И можно без тарелочки с голубой каемочкой.

А вообще то, что эти два старых хитреца торговаться не стали, говорит только об одном — он, Олег, продешевил. И, похоже, здорово. Можно было полтора миллиона просить, а то и больше. Тогда, глядишь, еще бы на какую-никакую машину для отдела хватило бы средств.

Вывод? Надо срочно повышать уровень культуры, плюс всерьез заняться изучением ценообразования на рынке антиквариата. Полезные знания, всегда пригодиться могут. И не только в плане «продать», а вообще, в целом. Одного чутья и умения обращаться с оружием в отделе мало, это Олег понимал, чем дальше, тем лучше. Здесь знания нужны, причем в огромных количествах и из самых разных областей. Следовательно, надо меньше спать и больше читать. А еще лучше почаще общаться с теми, кто на самом деле компетентен в тех темах, которые ему интересны.

Хотя в подобных случаях, пожалуй, отлично еще подходит все тот же принцип «два врача — два мнения». Правда, в конкретно данной ситуации он, увы, никак не применим.

— Извольте. — Вернувшийся в торговый зал Венечка выложил перед Олегом два затянутых в полиэтилен блока, в каждом из которых находилось множество пятисотрублевых купюр. — Миллион. Пятьсот тысяч в одной пачке, пятьсот в другой.

— Пачке? — удивился Ровнин. — А разве пачка — это не…

— Пачка — это вот, — постучал пальцем по полиэтилену Венечка. — Она состоит из десяти корешков. В каждом корешке — сто купюр единого номинала. А если таких пачек десять, то это уже кассета. Сие азы финансовой грамотности, мой юный друг. Их надо знать, чтобы не попасть в неловкое положение при общении с деловым партнером из финансовых кругов.

— Благодарю за науку. — Олег помедлил, поскольку ему очень не хотелось задавать следующий, по сути последний, но зато самый неприятный вопрос. Но без него, увы, было не обойтись. — Мне следует написать расписку о получении денег? Все же ситуация щекотливая, возможно, вам нужны какие-то гарантии?

— Не надо, — мягко произнес Вениамин Ильич, в очередной раз переглянувшись со своим товарищем. — Подобная бумага, попади она не в те руки, может создать немало проблем. Не для нас, мой юный друг, для вас. Жизнь же непредсказуема.

— Есть такое, — благодарно кивнул Ровнин и положил рядом с перстнем визитку, которую дала ему Айза. — Вот координаты хозяйки купленного вами предмета. Она, я думаю, уже сидит и ждет звонка. И вот здесь осмелюсь попросить вас о еще одной вещи: наберите ее где-то через неделю, не раньше. Во-первых, она за это время как следует промаринуется, что обеспечит большую сговорчивость на грядущих переговорах, во-вторых, это связано с