Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

и публикации по истории античного мира. 2004. № 3. С. 287–289. одного из руководителей заговора, Габиния (Sall. Cat., 47), а когда 4 декабря Л. Тарквитий сообщил сенаторам, что был послан Катилиной к Крассу, последние попросту не приняли это во внимание (Ibid.; Plut. Crass, 13). На знаменитом заседании 5 декабря Красс отсутствовал (Cic. Cat., IV, 10), а спустя несколько дней, он, вместе с Цицероном и Гортензием, защищал от обвинения в подкупе нового консула 62 г. Л. Лициния Мурену, важного союзника Цицерона.

В 62–60 гг. Красс сближается с оптиматами, причем, на сей раз совершенно искренне поддержав «партию власти» в борьбе с Помпеем. Страх был столь велик, что по возвращении последнего Красс даже уехал из Рима (Plut. Pomp., 43). Тогда же он проводил и Цезаря, отправившегося в Испанию в качестве пропретора. Перед тем, как он уехал, Красс оказал Цезарю неоценимую услугу, поручившись за него на огромную сумму в 830 талантов (около 20 млн сестерциев) (Plut. Caes., 11; Crass, 7; Suet. Iul., 18).

В 61 г. Красс поддержал еще одного лидера популяров, Публия Клодия. Оптиматы решили воспользоваться деликатной историей с инцидентом на празднике Доброй Богини и романом Клодия с женой Цезаря, Помпеей. Процесс угрожал карьере Клодия и репутации Цезаря, а потому Красс, видимо, помогая своему старому союзнику и желая приобрести нового, подкупил суд, оправдавший молодого популяра (Cic. Att., I, 16).

Впрочем, большую часть времени, прошедшую до возвращения Цезаря, Красс, по всей вероятности, занимался борьбой с Помпеем. Плутарх называет Красса и Катона лидерами сената в борьбе с Помпеем (Plut. Luc., 42). Особенно активно он поддерживал Лукулла и Катона в их противодействии учреждениям Помпея на востоке (Арр. B. C., II, 9; Dio, 37, 54). В июле 60 г. из Испании вернулся Цезарь, и теперь лидер популяров, которому несколько лет спустя было суждено стать величайшим полководцем Рима, и богатейший олигарх, располагавший гигантскими денежными средствами, уже всегда шли вместе.

Проблемы Первого триумвирата детально разобраны в историографии, и мы ограничимся лишь некоторыми общими замечаниями, как это было в случае со спартаковским восстанием. Как мы видели, связи были уже давно, однако после возвращения Цезаря происходит какое-то дополнительное соглашение, механизм которого достаточно интересен. Многие исследователи датируют создание триумвирата временем лета 60 г. — началом 59 г.[249], тогда как другие более осторожно считают, что точную дату заключения союза определить невозможно, а 59 г. был временем первой манифестации триумвирата[250].

Перед тем, как ответить на этот вопрос, попробуем сделать ряд суждений о «механизме» альянса. Союз трех был союзом между тремя лидерами, а потому решающую роль играли их конкретные соотношения. Инициатива и даже идея, несомненно, принадлежала Цезарю. Более того, переговоры Красса и Помпея (даже если бы таковые могли состояться) без посредника были бы обречены на провал. Идея была не столь оригинальна — перед глазами Цезаря, несомненно, стояла ситуация 70 г. Противник был тот же, популяры (в его собственном лице) значительно усилились, а гарантами второй фазы революции были все те же Красс и Помпей. Основа союза была создана: отношения Цезаря и Красса, уже имевшие более чем десятилетнюю историю, не нуждались в каком-либо оформлении. Поразительно то, что никому не доверявший Красс всегда шел на политические комбинации, предлагаемые Цезарем, и был готов «вложить» в них свои деньги. Сложнее было с Помпеем, и триумвират можно скорее назвать не «союзом Цезаря, Помпея и Красса», а «союзом Цезаря и Красса с Помпеем». Договориться с Цезарем было несложно: Помпей еще не видел в Цезаре соперника, а на протяжении 60-х гг. лидер популяров минимум трижды активно поддерживал знаменитого полководца. Это были ситуации законов Габиния и Манилия и политический конфликт 62 г., когда Цезарь поддержал Метелла Непота. С другой стороны, Помпей не смог добиться от оптиматского сената утверждения своих распоряжений на востоке и аграрного закона в интересах его солдат, а потому был готов к новому альянсу, вероятно, получив от Цезаря соответствующие гарантии. Оставалось самое трудное — примирить Помпея и Красса. Хотя и в данном случае действующей стороной был Цезарь, а от двух других триумвиров было достаточно договоренности о «прекращении вражды» (Cic. Att., II, 3, 3).

Плутарх сообщает о конкретной декларации о совместных действиях (Plut. Crass, 14; Dio, 37, 5556), а Дион Кассий — об обязательствах взаимопомощи (Dio, 37, 55–56). Согласно Светонию, все трое приняли решение не допускать, чтобы что-либо в государстве происходило без их желания (Suet. Iul., 19). Дион Кассий сообщает о взаимных клятвах (Dio, 37, 55–57), хотя мы не можем с уверенностью отрицать, что информация является экстраполяцией событий Второго триумвирата.

Явной экстраполяцией является и мнение античных авторов и многих современных исследователей[251] о «монархическом характере» триумвирата, стремлении всех троих (и каждого в отдельности) к единоличной власти и даже «союзе трех монархов» (Plut. Caes., 13; Suet. Iul, 19; Flor, II, 13, 1; 8–10). Даже если признать наличие подобных амбиций, триумвиры не могли не осознавать, что контроль над сенатом находится в руках постсулланской знати и оптиматов. Говоря современным языком, это был не захват власти, а объединение всех антисенатских сил[252], которые (особенно в 59 г.) могли претендовать не более, чем на определенное равновесие. Наряду с оптиматской «партией власти», которая никуда не исчезла, появилась достаточно аморфная и разнородная «вторая партия» (это расплывчатое определение, как ни парадоксально, является самым точным), установившая политическое равновесие, просуществовавшее до смерти Красса. Это разделение чем-то напоминает современные двух- и многопартийные политические системы, но главным отличием было даже не отсутствие (или наличие) каких-либо формальных признаков партийной жизни, а то обстоятельство, что ни одна из партий не мыслила ситуацию иначе как временную, будучи ориентирована на полное устранение соперника.

Совершенно очевидно, что все трое должны были поддержать Цезаря на консульских выборах, поскольку это был единственный механизм преобразований. Какие-то конкретные договоренности в отношениях между Цезарем и Крассом едва ли были необходимы. Похоже, их не было и между Крассом и Помпеем (соперничающих политиков можно было лишь удержать от открытого конфликта), а потому центр тяжести альянса сместился в сторон) оси «Цезарь-Помпей». В интересах Помпея было утверждение его распоряжений в восточных провинциях (Plut. Pomp., 47; Luc., 42; App. B. C., II, 12; Dio, 38, 7) и, вероятно, учет его ветеранов в аграрной программе. Что касается остальных мероприятий Цезаря, поддержанных двумя другими триумвирами, то их характер (речь, прежде всего, идет об аграрном законе и законе о вымогательствах) носил общегосударственный характер. Возможно, специфические интересы Красса могли быть связаны с законом о снижении арендной платы для публиканов (App. B. C., II, 13;