Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

сферу очень приблизительно. Возможно, восприятие испорчено теми из них, которые продвигали повестку отдельных государств и партий. Поэтому вот над чем думаю: даже если какая-то организация не зависит от источников финансирования, она все равно может быть пристрастной, так как зависит от людей, которые ею управляют прямо или косвенно. Банально может быть жертвой предрассудков, навязанных ее членам в рамках школьного образования или в силу газет, которые они читают. Как бы до минимума снизить роль человеческого фактора?

Для меня показательно вчерашнее послание Цукерберга про то, что они сворачивают сотрудничество с фактчекерскими организациями, потому что фактчекеры оказались политически пристрастны и подрывали доверие пользователей, а не увеличивали его. Мы тоже видели в ряде стран типа Бразилии, что «фактчекеры» по сути были цензорами, играющими за одну из сторон…

На этом наш диалог прервался, и на мои реплики Дуров больше не отвечал. Спустя два месяца он интегрировал в Telegram искусственный интеллект от Илона Маска под названием Grok.

•••

Когда в медиа употребляется словосочетание «Новое Средневековье», обычно приходится угадывать, что авторы имели в виду. Но к 2025 году ситуация прояснилась. Мир распался на что-то вроде конфессий: новых католиков, мусульман, неоязычников. А точнее, на новые племена: правых и левых, техноконсерваторов и технопрогрессистов, жителей мегаполисов и глубинки, инцелов и радфем и т. д.

Иногда эти племена могут совпадать в cвоих взглядах: например, сторонники теории заговора совпали с фанатами здорового образа жизни в своем ковид-скептицизме, – но все они редко высовывают носы за пределы своего информационного пузыря. Целые сообщества уходят с одних платформ на другие, чтобы получать социальные поглаживания от своих.

Сраженные агитацией Илона Маска за ультраправых и Дональда Трампа, а также его манипуляциями с подачей новостей, 10 млн пользователей Х ушли в Bluesky. Сам Трамп запустил собственную соцсеть, Truth Social, и она тотчас же была наводнена теми, кому надоели американские (и не только) леволибералы из того же Х.

Это размежевание отличается от националистического, потому что территории племен не привязаны к физическим границам, языку и культуре. Точно так же границы племен нельзя прочертить по поколенческим разломам. Существенная часть зумеров скорбно закрывает лицо руками от мемов того же Маска, но не менее существенная часть хотела бы отменить достижения феминизма и считает «толерантность» ругательным словом. Как показали исследования, девушки-зумерки гораздо более левые и готовые критиковать властные иерархии, чем парни-зумеры, большинство которых хочет сделать традиционную карьеру и создать патриархальную семью.

В отличие от вовлеченных в политические отношения с США технофеодалов вроде Цукерберга, Маска и Безоса – а также в отличие от Джека Ма, подконтрольного Коммунистической партии Китая, – Дуров сумел занять позицию над схваткой. «Я думаю, что они [лидеры Кремниевой долины] заключили плохую сделку, – сказал журналу Wired Тим Ву, который два года был советником президента США по вопросам технологий и конкуренции. – Все, кто думал, что смогут заключить какую-то сделку с Трампом, в конечном итоге сгорят или даже сядут в тюрьму».

Так или иначе, давая разным племенам территорию для самовыражения, создатель Telegram занял позицию этакого экумениста, чей бог – это свобода слова.

В 2010-х, несмотря на противостояние Дурова Кремлю, такая позиция вызывала подозрения в его игре на стороне ФСБ. Мол, есть очевидное добро и очевидное зло – какая тут может быть равноудаленность?! «Никакой свободы противникам свободы!» «Почему вы не подправите алгоритмы так, чтобы о главном оппозиционном лидере Навальном[43] не узнали миллионы?!»

Но теперь, когда устаревший миропорядок расползся по швам, выбор Дурова кажется стратегически выверенным. Спор, дискуссия, взаимодействие – все это, во-первых, средства утилизации физической агрессии, а во-вторых, то необходимое соприкосновение, которое не дает людям закрыться в своих инфопузырях. Открытая дискуссия возможна лишь на независимой платформе, которая не принимает ничью сторону и не склоняет вас к «правильному» мнению ни запрограммированными алгоритмами, ни иными подтасовками.

Мы ужинали в отеле, когда к Дурову подошел распорядитель, что-то тихо произнес и указал на двоих юношей, прохаживавшихся по фойе. Оба были одеты с иголочки и уложили волосы гелем. Тотем коротко переговорил с ними, и те, довольные, отчалили. «Кто это?» – спросил я. «Студенты из бизнес-школы, договорился с ними, что приду к ним на дискуссионный клуб, – ответил Дуров. – Я очень скучаю по дискуссионным клубам».

Держать оборону платформы, где возможны любые дискуссии, – очень понятная цель Дурова, а позиция судии, обеспечивающего прения сторон, очень выгодна. Поляризованному миру, где все обвиняют друг друга в небеспристрастии, нужен арбитр.

Собственно, сейчас это главная роль в политическом театре, и за нее идет соревнование тех, кого принято называть популистами. Просто Трамп и Путин делают это с позиции силы, Макрон – с позиции примирения, Милей – с позиции экономиста-либертарианца, Си – с позиции госкапиталиста, а Дуров с Цукербергом и Маском – с позиции более или менее просвещенных технофеодалов.

Но если вспомнить изначальный смысл слова «популист» – лидер, который разговаривает напрямую с гражданами, а не группами во власти и бизнесе, – окажется, что вышеперечисленные политики никакие не популисты. Ведь они обращаются друг к другу и к государствам – союзникам и противникам, а если поворачиваются к избирателям, то оперируют понятиями интереса сразу всей нации, а не личности.

Интернет-миллиардеры в этом смысле совсем другие. Но и у них не всегда получается играть роль популиста искренне и достоверно. Редкий владелец гигантских социальных платформ клялся пользователям, что будет до конца биться за их личную выгоду.

Тот же Маск попытался сделать вид, что сделает Х еще более плюралистичной платформой, но в итоге произвел трагикомический эффект, поскольку почти сразу включил алгоритмы, искажающие новостную картину в пользу Трампа, правых и себя самого.

Ян Кум, Марк Андреисен, Бен Горовитц, Джефф Безос и другие хоть и не подарили Трампу несколько сотен миллионов, как это сделал Маск, но тоже открыто вступили с ним в альянс, пожертвовав по несколько миллионов каждый. Безос еще и фактически ввел цензуру на странице «Мнения» своей газеты The Washington Post.

Короче говоря, все техномиллиардеры оказались на «правой» стороне. Их политическую эволюцию, как и во многом эволюцию Дурова, описывают исследователи Эндрю Хоскинс и Уильям Меррин в книге Sharded Media (2025). Вот как они характеризуют взгляды одного из главных венчурных инвесторов мира, американца Питера Тиля:

Как Тиль дошел от либертарианства до поддержки авторитаризма? Все становится на места, если признать, что мостик, который был перекинут между этими двумя понятиями, была ненависть к демократии. Причина ее – что надо учитывать права и пожелания бедноты, бюрократов, которым приходится подчиняться, и т. п. Либертарианство не состоялось при такой демократии,