Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

только настала тревожная весна 2020 года, когда мир застыл перед невиданной доселе пандемией. Ковид вынудил дубайские власти ввести строжайшие правила. На улицах дежурили полицейские, и, даже чтобы выйти в магазин, приходилось красться за их спинами. Дурова всегда возмущало неотрефлексированное подчинение правилам, и он стал прикидывать, в какую страну переместиться, чтобы не носить лишний раз маску и вообще обходить запреты. Ответ пришел сам собой: конечно, в Россию, страну лукавства.

Казалось бы, после блокировок Telegrаm туда было опасно соваться, но еще в январе 2020 года Путин достал из своей колоды нового премьер-министра – Михаила Мишустина. Этот человек оцифровал все операции налоговой службы в России и был накоротке со многими IT-bros. Тут же нашлись общие знакомые, и Дурова пригласили выступить на интернет-форуме в Казани. Тотем, разумеется, отказался, но послал Перекопского в Казань с миссией произнести во всеуслышанье, что Apple и Google – черные властелины, которые высасывают деньги у независимых стартапов.

Перекопский выступил, и вскоре от Мишустина пришел сигнал, что можно договориться о прекращении блокировок и риторико-правовых атак на Telegram, если Дуров тоже совершит какой-нибудь шаг навстречу. Поэтому, когда депутаты Думы начали обсуждать идею разблокировки мессенджера, Дуров написал пост:

Приветствую эту инициативу. Разблокировка позволила бы тридцати миллионам пользователей Telegram в России более комфортно использовать сервис. Кроме того, она могла бы положительно сказаться на инновационном развитии и национальной безопасности страны. <…> Наш опыт работы в десятках стран на протяжении последних 6 лет показывает: борьба с терроризмом и право на тайну личной переписки не исключают друг друга. Надеюсь, что учет мировой практики и специфики современных технологий поможет российским законодателям совместить эти две задачи. Со своей стороны буду продолжать поддерживать подобные инициативы.

Позже Дуров объяснил мне риторический рецепт своей популистской неуязвимости: всегда расставлять оговорки, позволяющие в случае ошибки отбиваться тем, что ты ссылался на чужие слова или высказывал лишь предположение. Допустим, поддерживаемая тобой персона навалила кринжа, но, если тебе предъявят претензии, что ты ее поддерживал, ты всегда можешь сказать, что выступал за человека, который стоит за свободу слова, а то, что он оказался, условно говоря, харассером, так этого я знать не мог…

Итак, почва для временного возвращения на родину была подготовлена. Оставалось снять какое-то помещение, куда поместилась бы хоть часть команды. Безусловно, оно должно было отвечать амбициям Дурова. Поэтому после недолгого перебора вариантов он остановился на бывшей даче императора Николая I, того самого, который пугал своей армией всю Европу: его изображали на картах в виде зубастого медведя с саблей.

Царская дача располагалась на Каменном острове в Петербурге, ее отреставрировал и сдавал бывший министр связи. Вокруг были разбросаны кое-какие дома путинских друзей и олигархов, но в целом Каменный был довольно тихим и уединенным местом. Первые лица Telegram прогуливались по пешеходному мосту на соседний остров, Елагин, и обсуждали будущее. Время к тому располагало: ковид поставил весь мир на паузу.

Поскольку остров находился в родном городе братьев Дуровых, туда заглядывали в гости разработчики, которые когда-то предлагали на конкурс решения для блокчейна TON, а также другие программисты и предприниматели. Постепенно стала выкристаллизовываться модель развития криптовалюты отдельно от Telegram.

Выглядела она остроумно: передать TON сообществу, которое сменит название криптовалюты с Gram на Toncoin, выведет ее на рынок и дальше будет развивать разные проекты с ней. Это сообщество, разумеется, не должно быть юридически связано с Telegram, но должно быть подконтрольно.

Гости Каменного острова стали, как выразился Дуров, самоорганизовываться. Среди них были его старые знакомые. Оставшийся во «ВКонтакте» Андрей Рогозов увидел большие возможности в том, чтобы развивать Toncoin везде, кроме США, и вскоре возглавил TON Foundation.

Основной идеей был запуск в Telegram такой же платформы для мини-приложений, в том числе игр, какую Рогозов сделал во «ВКонтакте» за несколько лет до того. Валютой для оплаты услуг в мини-приложениях должен был стать Toncoin, который следовало хранить в специальном онлайн-кошельке. Стратегический смысл нововведений заключался в том, что ни мини-приложения, ни кошелек не надо было утверждать в Apple – ни изначально, ни при дальнейших обновлениях.

В конце 2021 года, когда команда уже вернулась с Каменного острова в Дубай, Дуров заявил, что Telegram больше никак не связан с TON. TON Foundation зарегистрировалась в Швейцарии и никаких формальных пересечений с мессенджером не имела.

Многие венчурные капиталисты оценили изящество комбинации Дурова, решившего сыграть свою игру чужими руками. Стало ясно, какое «новое поколение», упомянутое в его манифесте, «поднимет знамя» после запрета Gram, а также что означал в этом тексте пассаж «Могут появиться сети, основанные на технологии, которую мы создали для TON». Некоторые инвесторы Gram, в основном российского происхождения, тут же вложились в Toncoin.

Глава 5

Я сгребал фишки, как в казино, выдвигал их вперед и играл на все

Свет под потолком горел до утра, и выключить его было нельзя. Две ночи подряд арестант заматывал футболкой лицо, чтобы хоть как-то скрыться от света, но заснуть все равно не получалось. Он так и лежал до утра на бетонной полке, поверх которой был постелен, словно издевательская рифма к его обстоятельствам, коврик для йоги.

После допросов его приводили сюда и оставляли наедине с раковиной и дыркой в полу. Смартфон отобрали сразу, а читать газеты ему запретил судья. Единственной поблажкой было отсутствие наручников.

Допросы шли каждый день, и каждый раз с новым переводчиком. Ему запомнилась дама, которая эмигрировала из Советского Союза, упорно осваивала парижские привычки и обычаи, долго мучилась с поиском работы и в перерывах между допросами высказывалась в том духе, что многие новые мигранты недостаточно прилежны и не хотят проходить те же мытарства, что прошла она.

После бессонных ночей допросы тянулись медленнее, арестант уставал и правил протоколы очень долго. Однажды аж до четырех утра. «Я же отличник, я же люблю, чтобы было сформулировано красиво и чтобы суть ухвачена. Меня возненавидели следователи и особенно секретарша, а вот полицейские, наоборот, как лучшие друзья стали. Мне привозили еду из Crillon, и мы вместе ели».

В момент ареста – прямо на аэродроме Ле-Бурже – Дуров подумал, что вот он и стал жертвой войны «глобального Запада против глобального Юга». Казалось, его взяли как владельца колоссального информационного спрута, как человека, который водит знакомство не только с респектабельными миллиардерами вроде Ньеля, но и с подсанкционными Абрамовичем, Усмановым и бог знает кем еще. Например, расследователи из издания «Важные истории»[38] откопали, что хозяева двух компаний из числа приобретателей Gram