Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

Как уверяет Дуров, увидев ролик, Цукерберг осознал, что нужно самому быстрее делать свою крипту, которая могла бы использоваться в Facebook и в других его проектах для оплаты игр, покупок и т. д. Придя в бешенство, технофеодал едва не разворотил свой кабинет.

Эта история не похожа на преувеличение. О диковатой реакции Цукерберга слышал и Черкашин: «Он психовал и бросал вещи в офисе, когда прочитал white paper Дурова. Это рассказывал мне один из сотрудников Facebook». Так или иначе, Meta быстро объявила во всеуслышание о своей криптовалюте Libra и в 2019 году собрала громкую конференцию, посвященную нефиатным деньгам.

Серьезность намерений Цукерберга привлекла внимание регуляторов. Собственно, после этого конгрессмены и вызвали его, чтобы предъявить те же претензии, которые годами приходилось выслушивать Дурову: «Ваша валюта – это рай для драгдилеров и нелегалов, дела которых придется расхлебывать государству…»

Криптоскандал докатился до тогдашнего президента США Дональда Трампа, и тот выступил в сети X, которая в тот момент называлась Twitter и из которой он еще не был изгнан за подстрекательство к насилию. Трамп заявил, что доллар – это по-настоящему сильная валюта, а крипта угрожает американским национальным интересам:

Криптовалюты – это не деньги. Они высоковолатильны и обеспечены [разве что] воздухом. Нерегулируемые криптовалюты могут способствовать противоправному поведению, включая торговлю наркотиками и другую незаконную деятельность. Аналогичным образом «виртуальная валюта» Facebook Libra имеет слабую репутацию и надежность. <…> У нас в США есть только одна настоящая валюта, и она сильнее, чем когда-либо, и надежнее. Это доминирующая валюта мира, и она всегда будет такой. Она называется «доллар США»!

Раз на стол была выложена карта национальной гордости, да еще и доминирования, Цукерберг решил разыграть ее. На одном из заседаний комиссии он высказался в том смысле, что Meta ничего нового не придумала: такую же криптовалюту готовится запустить Telegram. Было бы грешно дать русским опередить себя.

Это прозвучало весомо, поскольку Дуров уже успел объявить, что инвесторы купили Gram на 1,7 млрд долларов. В итоге патриотическая риторика сыграла против и Цукерберга, и его противника. Комиссия по ценным бумагам и биржам перепугалась, что Telegram хочет раскрутить криптовалюту с помощью своей аудитории, причем на территории США. Ведь, с их точки зрения, за Дуровым тянулся след отношений с Кремлем – пусть даже через олигарха Усманова.

Тут произошел эпизод, о котором Дуров молчал до осени 2025 года – пока не дал интервью на Ютубе Лексу Фридману: «Я вернулся домой, открыл дверь своего таунхауса, который снимал один, – сказал он. – У меня был странный сосед, и он оставил какую-то вещь у моей двери. А через час мне стало очень плохо. Я почувствовал боль во всем теле. Я попытался встать и дойти до ванной, но пока я шел туда, почувствовал, что функции моего организма начали отключаться. Сначала зрение и слух, затем мне стало трудно дышать. Все это сопровождалось очень острой болью. Сердце, желудок, все кровеносные сосуды болели. Это трудно объяснить, но в одном я был уверен: да, это оно».

«Ты имеешь в виду, что ты умирал?» – уточнил Фридман. Как ни странно, он не стал вдаваться в подробные расспросы. Скорее всего, одним из условий интервью было не спрашивать лишнего.

«Да, – ответил Дуров. – Я не мог дышать, я ничего не видел. Было очень больно. Я подумал, что все кончено и что у меня была хорошая жизнь, мне удалось кое-чего добиться. А потом я рухнул на пол, но я этого уже не помню, потому что боль охватила все. На следующий день я обнаружил себя лежащим на том же полу. Я не мог встать и был очень слаб. Я посмотрел на свои руки и на тело – кровеносные сосуды были везде лопнувшими. Ничего подобного со мной никогда не случалось. После этого не мог ходить еще две недели. Я остался дома и решил не рассказывать об этом большинству своей команды, потому что, опять же, я не хотел, чтобы они волновались. Но это было тяжело… Да, это было тяжело».

Тотем не стал спекулировать, кто и зачем хотел его отравить. Возможно, его собственное расследование не принесло доказательств той или иной версии. В подкасте Фридмана был озвучен лишь контекст произошедшего – у Telegram в тот момент были проблемы с Россией и Ираном. Нетрудно вычислить, в какой момент 2018 года Дуров пропал из эфира, ничего никуда не постил и не отвечал на комментарии ни в Instagram, ни в Twitter: с начала июля по начало октября.

Так или иначе, пережив предполагаемое отравление, тотем обосновался в Дубае. В 2019 году чиновники SEC прилетали в Дубай и проводили с Дуровым едва ли не десятичасовые беседы. Таким же допросам подверглись и инвесторы, купившие Gram. Ветер изменился столь ощутимо, что Дурову донесли: заместитель казначейства США приезжал в Европу и настоятельно рекомендовал банкирам не работать с криптовалютами Facebook и Telegram.

Ситуация быстро ухудшалась. «SEC и казначейство давили с двух сторон, – рассказывал мне Дуров. – Заявляли, что криптовалюту стоит считать ценной бумагой. А если, мол, вы считаете, что это не ценная бумага, а именно валюта, то окей, но торговать ею нельзя, так как вы не подчиняетесь тем ограничениям, которым подчиняются банки».

Впрочем, действовать, превозмогая давление, было привычным делом для Дурова. Он не испугался и попросил юристов проанализировать его аргументы, подготовленные для Комиссии по ценным бумагам и биржам, а также казначейства. Те изучили документы и убедили тотема, что закон все-таки на стороне Telegram, а регуляторы в Штатах законы уважают. Да и подготовка к выходу криптовалюты на глобальный рынок была проделана основательная. Sequoia, Lightspeed, Google Ventures, Benchmark и другие организации предлагали помочь, и некоторые даже прилагали лоббистские усилия – как выразился Дуров, «мы от помощи не отказывались».

После этого и сам тотем, и Перекопский с Хайманом немного успокоились: если что, можно было заплатить штраф и все равно запустить TON. Так уже поступали с криптовалютами. Особенно обнадеживал случай с компанией EOS, которая продала токенов на 4 млрд долларов и, получив иск, заплатила штраф, исчислявшийся миллионами. Поэтому, когда на почту прилетел первый иск от Комиссии по ценным бумагам и биржам, Дуров оказался не готов к нему ни морально, ни финансово.

•••

Над озером Комо гремели выстрелы, взлетали и рассыпались фейерверки, ухали шутихи и оглушительно взрывались ракеты. В палаццо на берегу кипел праздник. День рождения своего шефа отмечали все те же персонажи, что пятью годами ранее выглядывали из окон дома Зингера на Невский проспект и