Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

Тем не менее приход Макрона к власти внушал надежды, что помощь слабым и убогим будет купирована мощной поддержкой бизнеса, и Дуров получил у нового президента аудиенцию. Организовать ее помог Ксавье Ньель, один из богатейших людей Европы. Человек, который начал свой первый бизнес как программист, написавший чат.

Реестр его активов, составленный журналом Forbes, напоминает эпизод сказки «Кот в сапогах» про угодья маркиза де Карабаса. В кратком пересказе это звучит так: Ньель владеет телекоммуникационной корпорацией Iliad, компанией Monaco Telecom, а также Orange Switzerland, которую он купил в 2014 году за 2,9 млрд долларов и переименовал в Salt. Еще он владеет акциями газеты Le Monde, английской Vodafone и торгующей коммерческой недвижимостью Unibail-Rodamco-Westfield. «Близок к президенту Эммануэлю Макрону», – заключает Forbes.

Иными словами, Дурову благоволил миллиардер, которого можно было смело сравнивать по политическому весу и умению открывать двери высоких кабинетов с другим знакомцем тотема – Абрамовичем. Именно Ньель помог свести Дурова с Макроном. Как мы знаем, после той аудиенции Дуров получил гражданство Франции.

Но были и другие последствия. В 2018 году к тотему обратился журналист Reuters с деликатным запросом. Журналист узнал от whistleblower в спецслужбах Арабских Эмиратов, что на смартфонах ряда оппозиционеров и других видных деятелей ОАЭ установлена печально знаменитая израильская программа Pegasus, которая умеет записывать разговоры, копировать контент – в общем, шпионить по полной. В списке, который продемонстрировал Дурову журналист, тот увидел свой номер и заказчика установки Pegasus. Это была одна из французских спецслужб.

По словам Дурова, он подумал, что тут возможны два варианта: или сам Макрон решил проверить, какому человеку он собрался давать гражданство, или какой-то из французских аналогов Федеральной службы охраны решил поглядеть, что это за гражданин России зачастил в Елисейский дворец.

Дуров не стал поднимать скандал, поскольку давно привык жить в состоянии, когда его могут прослушивать, и от французского гражданства, разумеется, не отказался. В тот момент у него уже имелся паспорт Сент-Китса и Невиса, но ни этот документ, ни российский паспорт не были сколько-нибудь престижными и удобными для его номадического образа жизни.

Так или иначе, Париж как место дислокации разработчиков Telegram был по совокупности причин признан неподходящим. Он проиграл конкуренцию Дубаю, который показался Дурову более выгодным: налоги низкие, чиновники сговорчивые, рабочий язык английский. Дубайский бомонд тотем счел не таким уж маргинальным, каким он был, по мнению многих визитеров (в том числе меня), еще 10 лет назад.

Желая подтвердить последнюю сентенцию, Дуров привел в пример сразу нескольких достойных, по его мнению, дубайцев: основателя биржи криптовалют Binance Чжапенга Чжао, скандального блогера-мизогина и по совместительству инвестора Эндрю Тейта, а также Антуана Мартина, основателя сервиса Zen.ly, проданного Snapchat примерно за такую же сумму, какую сам тотем получил за свою долю во «ВКонтакте».

Климат Дубая привлекал Дурова тем, что на берегу Персидского залива всегда было тепло и ясно, за исключением испепеляющих летних месяцев, на которые команду можно было вывозить в ту же Европу. Что, собственно, Telegram и стал делать.

Штаб разместился в офисе на 35-м этаже небоскреба в Media City. Журналистка Financial Times, которая брала интервью у Дурова, не упомянула, в какой именно башне сидят разработчики, как будто ее везли туда с черной повязкой на глазах, но OSINT-активисты определили, что это Al Habtoor.

К весне 2016 года программистов Telegram в России не осталось. Мессенджер стремительно рос в чартах, вымахав до отметки 100 млн активных пользователей в месяц. Больше всего их пришло из Средней Азии и Индии.

•••

Темпы роста тут же спровоцировали лавину слухов. Одни информированные источники уверяли, что Дуров платит пользователям за установку приложения, другие знатоки клялись, что в той же Индии тотем оплатил уникальную почтовую рассылку, спровоцировавшую взрыв популярности мессенджера. Дуров не опровергал и не подтверждал эти версии. По его уверениям, он не признавал какие-либо виды роста, кроме органического.

Маркетологи, маркетинг – это все для тех, у кого продукт слабенький, а перед инвесторами пыль пустить хочется, – съязвил он в разговоре о конкурентах и тут же перешел на патетику: – Мы живем в мире, где все пытаются всем остальным что-то впарить. Все кричат, но никто никого не слышит. Умным людям невозможно продать фуфло. Умный видит только суть, продукт. Мы должны быть настолько хороши, чтобы нас не надо было рекламировать.

Впоследствии анализ роста Telegram показал, что приток новых пользователей происходил с заметными скачками. Эти скачки были вызваны, как правило, стихийным течением событий в разных странах: от блокировки других мессенджеров во время гражданских выступлений до массового прихода медиа в Telegram. Последнее случилось в Саудовской Аравии, где телеканалы «Аль-Джазира» и «Аль-Арабия» открыли свои публичные каналы в мессенджере и привели за собой зрителей, которые хотели узнавать новости не выходя из мессенджера.

Telegram привлекал людей по всему миру, по сути, двумя главными преимуществами. Первым была скорость, с которой передавались сообщения и файлы, – даже при самой медленной связи. А второе преимущество касалось вседозволенности: в Telegram было можно все. В это подводное царство редко проникали лучи фонарей правоохранительных органов, какого бы уровня мерзости контент ты ни выкладывал и о сбыте каких наркотиков ни договаривался бы. Будучи детищем либертарианца, Telegram с самого начала неохотно тратил силы на обработку запросов из государственных органов.

Безопасность переписки, на которой с самого начала делали акцент пиар-кампании Telegram, сначала воспринималась на ура. Один из злейших конкурентов Дурова, создатель мессенджера Viber Игорь Магазинник, пытался игнорировать это преимущество, но спустя несколько лет признался в интервью изданию The Bell[32]: «Когда Telegram только появился, у меня вышло интервью, где я говорил, что мы, люди, уже давно отказались от приватности. Но я был не прав. Она стала очень важной для всех и помогла Telegram подняться. Это [думать о тайне переписки] стало новой нормой».

Однако со временем Telegram потерял это конкурентное преимущество. Еnd-to-end-шифрование, когда ключ к расшифровке сообщения создается на устройстве конечного получателя и поэтому его невозможно перехватить и прочитать/просмотреть, внедрили для всех своих чатов WhatsApp, Facebook, Signal, Element и еще несколько мессенджеров. У Telegram же его надо было специально включать, создавая чат в секретном режиме, причем не более чем для двоих собеседников.

Чтобы что-то хоть как-то росло, нужно каждый месяц минимум выкатывать серьезный продуктовый апдейт, который тянет на революцию, – резюмировал Дуров. – Нужно быть быстрее, красивее, проще и в то же время функциональнее, чем основные конкуренты. Нужно иметь серьезную идеологическую основу, которая будет импонировать трендсеттерам. Нужно менять индустрию как в узких технологических, так и в мейнстримных