Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

•••

К 2017 году проекту Telegram стала угрожать «засуха». Денег, вырученных Дуровым от продажи доли во «ВКонтакте», хватило лишь на пару лет: прирост пользователей требовал все больших затрат на поддержание инфраструктуры. Пускать в проект инвесторов тотем не хотел, будучи травмированным историей с дырявым контрактом Мильнера и акционерной войной. Зато давний сценарий с выпуском своей криптовалюты и созданием платежной системы, соединяющей пользователей со всего мира, прекрасно ложился в стратегию превращения Telegram в отдельную цифровую галактику.

Павел переговорил с братом Николаем, и тот взял время подумать над конкретными техническими шагами. Ведь если делать свою криптовалюту, значит, нужно, по сути, изобретать свою версию блокчейна, обеспечивать ее серверами и т. д. Поразмыслив, Николай ответил, что вполне возможно сделать революционную с технологической точки зрения криптовалюту. Он был анархистом с приличным стажем и еще во «ВКонтакте» поставил на свой аватар портрет Нестора Махно – основателя автономной территории Гуляйполе в Украине в 1918–1921 годах; Махно был не только теоретиком, но и практиком безвластия.

Блокчейн и криптовалюты давно привлекали Николая Дурова, поскольку казались едва ли не единственным оружием для исправления несправедливо устроенного мира. В этом мире царило неравенство, и при этом все операции с деньгами контролировали государства. Учрежденные ими глобальные структуры, которые были призваны нивелировать перекосы в качестве жизни разных наций, действовали в пользу стран глобального Севера. Капиталисты вроде Уоррена Баффетта в реальности, не на советских карикатурах, сидели на деньгах – в то время как трем с лишним миллиардам человек не хватало воды, чтобы набрать ее в стакан с утра и выпить.

Блокчейн выглядел как инструмент, который способен помочь наплевать на баффеттов и, не раскулачивая их, создать параллельную старой и гораздо более справедливую финансовую систему. Такую, в которой нет ограниченной денежной массы, которой манипулируют банкиры. Такую, которой в принципе невозможно манипулировать, потому что она работает на чисто технологической, прозрачной основе и рассчитывает вознаграждения по открытому математическому алгоритму. И если в конце нулевых блокчейн и криптовалюты могли показаться розовой мечтой фриков, то к двадцатым годам к ним возник прагматический интерес и снизу, и сверху.

Биткоин стал надеждой на избавление от бедности – и как объект производства (майнинга; процесса удостоверения сделок, за который удостоверитель получает отчисления), и как объект инвестиций (в момент, когда я заканчиваю эту книгу, цена одного биткоина перевалила за 100 000 долларов). При этом венчурные капиталисты, которые инвестировали в электронный банкинг или просто наблюдали за изменением природы интернет-экономики, тоже осознали возможность получать выгоду.

Существующая банковская система, кредиты, ставки, золотой запас, монетарные теории, внушившие обывателям, что допечатывать необходимые суммы денег ни в коем случае нельзя, иначе инфляция, – все это подлежало слому и замене. Чем? Доступными всем людям независимо от их уровня жизни финансами и поддерживающей их глобальной системой. На эту роль лучше всего годились блокчейн и криптовалюты. Но если простые смертные по-тихому копили на серверы и майнили биткоин, то венчурные инвесторы при поддержке прогрессивных экономистов были готовы спонсировать всех, кто взялся бы разрушить гегемонию государства в области регулирования денег. В этом смысле они были такими же либертарианцами, как Павел Дуров: долой государства, да здравствует по-новому устроенный рынок.

Анархисты, к которым принадлежал Николай Дуров, были другого мнения. Государства, безусловно, казались им агрессивным рудиментом, который следовало бы устранить, но «рынок» и «гуманность» они считали понятиями несовместимыми. И все же Николай решил, что подрыв существующей мировой финансовой системы – достойная задача. Тем более ее техническая сторона была захватывающей. Николай спроектировал такую архитектуру блокчейна, которая обеспечивала беспрецедентную скорость операций: миллионы транзакций в секунду.

Тем временем Павел вышел на связь с Перекопским, который несколько лет после «ВКонтакте» провел в среде криптобизнесменов. Тот ознакомился с планами бывшего начальника и заявил, что испытывает глубокий оптимизм и уверен, что им удастся поднять сотни миллионов долларов на публичном размещении крипты, находящейся в синергии с Telegram.

Теперь уже задумался сам Дуров: может, вновь взять на работу своего экс-друга? Несмотря на расстроившую всякое доверие между двумя выпускниками филфака историю с тайным приобретением американских фирм, тотем пришел к выводу, что «проще нанять человека проверенного, чьи минусы и плюсы я знаю, чем нового». Перекопский с энтузиазмом взялся налаживать отношения с инвесторами и государственными властями.

Но прежде чем ввязываться в столь масштабную авантюру, как выпуск новой криптовалюты, Дуров решил переговорить с потенциальными инвесторами – вдруг нашелся бы комфортный безопасный вариант с хорошей оценкой всего Telegram. «Весь 2017 год я обсуждал продажу доли, – вспоминал он. – Мне говорили "Ну, наверное, 3 млрд вы стоите, самая оптимистичная оценка – 5 млрд", а я думал, обсуждая параметры договора, что проще умереть, чем опять кого-то в совладельцы пускать».

Блокчейн нарекли Telegram Open Network, а криптовалюту – Gram. С ICO, то есть c продажей части новых денежных единиц (токенов) инвесторам, взялся помочь банкир Джон Хайман. Впоследствии он вел все важные переговоры, касающиеся долгов, облигаций и т. д. Хайман также посоветовал опытных юристов, и Дуров остался доволен: «Мы сэкономили на том, что нас готовил не какой-нибудь Goldman Sachs, а один Джон и его помощник».

Когда роуд-шоу уже началось, команде Telegram пришлось отвлечься на первую попытку тотальной блокировки мессенджера – причем в стране, где свободный доступ к знаниям и новостям был важным символическим знаком. Российские спецслужбы устали терпеть игнор своих запросов в Telegram и попросили бюрократов, регулирующих интернет, заблокировать мессенджер «для наркоторговцев и террористов».

Быстро сказка сказывалась, да не быстро дело делалось: бюрократы не смогли подготовить по-настоящему разрушительную бомбардировку Telegram. Но навредить они все же смогли. Программисты Роскомнадзора открыли Telegram сразу на нескольких компьютерах и стали смотреть, какие серверы используются. После чего добавили эти серверы в список блокировки – причем не точные IP-адреса, атрибутированные конкретным узлам сети, а сразу всю подсеть.

Осознав, что идет массированная атака, команда Дурова за сутки написала алгоритм, который в случае неудачной попытки пользователя обновить Telegram или отправить сообщение автоматически выключал заблокированный сервер и подключал новый, работающий.

Методы Роскомнадзора были примитивны, но небесполезны. Отключая подсети, они блокировали множество айпи-адресов, и вместе с Telegram под огонь попали многие другие сервисы, которые использовали те же серверы, – от каршеринга до ресторанов. Дни шли, атака продолжалась, и стало ясно, что Telegram нуждается в новых серверах, чтобы поддерживать бесперебойную работу. Тотального