Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

одном из этих проектов. Хотя сети, основанные на технологии, которую мы создали для TON, могут появиться, мы не будем иметь с ними никакой связи и вряд ли когда-либо будем их поддерживать каким-либо образом. Так что будьте осторожны и не позволяйте никому вводить вас в заблуждение.

Я хочу завершить этот пост, пожелав удачи всем тем, кто стремится к децентрализации, балансу и равенству в мире. Вы ведете правильную битву. Эта битва вполне может стать самой важной битвой нашего поколения. Мы надеемся, что вы преуспеете там, где мы потерпели неудачу.

Когда мы разговаривали о «битве» с Павлом Черкашиным, на его часах было шесть утра и он сидел с ноутбуком в автомобиле, потому что дома еще спали гости и домочадцы. После того как Telegram «сдал назад», Черкашин опубликовал довольно гневный текст, в котором порицал Дурова за неисполнение обязательств. Но с момента эпопеи с Gram прошло пять лет, и многое изменилось. Черкашин успешно управлял чужими деньгами, но затем началась —[34] и один из его клиентов угодил под санкции.

Черкашин попал вместе с ним в поле зрения ФБР. Это внимание оказалось настолько неприятным, что он осознал, что ждало бы Дурова, восстань он против американской системы. «Выдали бы ордер на арест, и он жил бы как святой, – усмехается Черкашин. – Но мы не знаем, какие были бы действия системы. Тут показателен пример Навального[35]: —[36]… Дуров мог бы сказать SEC в открытую "Fuck you – я как хотел, так и буду делать". У него на руках были все козыри, кроме страха за личную свободу. Все было идеально: безупречные юридические документы, правильно все структурировано… Но я понимаю, что это психически тяжело: близкие люди осуждают, окружение говорит "Если ты хочешь быть святым, то окей, но мы-то радоваться жизни хотим и в Америку ездить…"».

Черкашин ненадолго прервался, чтобы рассказать, как ему пришлось раздавать долги инвесторам, пережить падение личного кредитного рейтинга, сравнимого теперь с рейтингом беженца, и начинать бизнес заново. Но затем он вернулся к истории с Gram: «Вот метафора: представь финальную битву добра с нейтралитетом. Добро собрало миллиарды долларов технологий и людей. Паша с голым торсом выехал на коне с флагом – мол, сейчас мы изменим мир! Тут из-за крепостной стены вылетает дерьмо и шлепается рядом с ним, и он такой: "О-о-окей, уходим…" Вопрос: мы ради этого, что ли, собирали средства? Он хотел заменить существующую банковскую систему на новую – и испугался, что его в эту существующую не пустят?..»

Прошло еще несколько минут за разговором о перспективах криптовалют, о том, что все люди на планете смогут намайнить себе на достойную жизнь, и Черкашин вновь вернулся к эпизоду, который он считал решающим в истории Дурова. «Я не хочу осуждать, – резюмировал он, будто забыв о метафоре с дерьмом. – Я восхищен его талантом и способностью видеть будущее. То, что он сделал с TON, лучше, чем ничего».

Примерно такого же мнения придерживались и другие инвесторы, купившие Gram, хотя, безусловно, не все. «Это грустная новость, – рассказывал Владимир Смеркис из TokenBox российской газете «Коммерсант», которая, разумеется, из всего письма Дурова процитировала только ядовитые слова о США. – Я до последнего считал, что Павел будет бороться и пытаться в других юрисдикциях реализовать проект и что взятые у инвесторов деньги будут брошены в том числе на [дальнейшую] реализацию TON, а не только на Telegram».

Юрий Мильнер также приобрел Gram и, кажется, потерял прилично денег, но, будучи обязанным Дурову успехом своих инвестиций в социальные сети, выражался более дипломатично. «Думаю, что это потерянная возможность в меньшей степени для инвесторов и в большей для самого Павла и его команды», – сказал он в интервью журналистке Елизавете Осетинской[37].

Когда я дописывал эту книгу и решил уточнить у Мильнера, что он думает по поводу стратегии Дурова, «убийца веба» ответил, что события вокруг Telegram – это перевернутая страница истории и возвращаться к ее обсуждению он не готов.

Джаред Лето и вовсе не ответил на мое письмо о Дурове.

•••

«Telegram разместил облигации и получил миллиард! Впереди IPO! Держатели бондов конвертируют их в акции! Telegram проводит еще одно размещение! Мессенджер получит еще $750 млн!» – газеты не скрывали восторга и печатали статьи о хитроумном русском гении, не зная, что Павел Дуров выпускал свои ценные бумаги от безнадеги.

«Представьте, кончается 2020 год, денег опять не хватает, инвесторы требуют свое назад, – говорил он, помахивая рукой в знак приветствия управляющему рестораном при отеле, где проходило наше очередное интервью. – Время идет, могут опять начаться переговоры о продаже доли [в компании], чего не хотелось бы, и тогда придумался вот этот ход с облигациями».

Ход сработал, причем благодаря неуклонному росту Telegram. Мессенджером пользовались почти полмиллиарда человек. Кривая численности аудитории, уходящая вверх, тащила за собой оценку всей компании и заодно стоимость ее ценных бумаг.

Тем временем горечь поражения Дурова в Манхэттене немного подсластил тот факт, что вслед за Gram регуляторы гильотинировали и Libra. Руководивший ее запуском Давид Маркус уволился из Meta и вскоре рассказал в соцсети Х, как его инициативу душили на высочайшем уровне – в кулуарах все той же Комиссии по ценным бумагам и биржам:

К весне 2021 года – да, они нас тормозили на каждом шагу – мы рассмотрели все возможные проблемы, связанные с финансовыми преступлениями, отмыванием денег, защитой прав потребителей, управлением резервами, буферами и многим другим, и были готовы к запуску. <…> Но, как я слышал, министр финансов Джанет Йеллен сказала председателю совета управляющих Финансовой резервной системы Джею Пауэллу на одном из их двухнедельных совещаний, что разрешение этому проекту двигаться вперед – это «политический суицид» и она не поддержит Пауэлла, если он это допустит. Я не был в комнате, когда происходил этот разговор, поэтому отнеситесь к этим словам с долей скепсиса, но фактически это был момент, когда Libra была убита. <…> Вскоре после этого ФРС организовала телефонные разговоры со всеми банками-участниками, и главный юрисконсульт ФРС зачитал каждому из них подготовленное заявление, в котором говорилось: «Мы не можем помешать вам двигаться вперед и начать, но нам будет некомфортно, если вы это сделаете». Вот так все и закончилось. <…> У правительства или регулирующих органов не осталось никаких юридических или нормативных оснований, чтобы убить проект. Это было стопроцентно политическое убийство, осуществленное путем запугивания банковских учреждений, находящихся в зависимости от государства.

Впрочем, политическое убийство криптовалют Цукерберга и Дурова отодвинулось в тень, как