Венеция. История воды и суши - Алессандро Мардзо Маньо

Крепость — это не только камни, но и люди. Этнический состав Пальмановы представляет собой исключительный в истории Светлейшей республики случай. Для привлечения жителей правительство пообещало налоговые послабления обычным гражданам и помилование бывшим преступникам, которые проживут там три года, занимаясь ремеслами или торговлей. В городе организовали два рынка, открыли трибунал; также было решено закупить святыни. В 1622 году вышел декрет о заселении Пальмановы. Город был задуман на 20 тысяч жителей, однако эта цифра никогда не будет достигнута (сегодня в нем проживает 5300 человек). Военный гарнизон сначала состоял из 500 человек, позднее здесь постоянно находилось не менее 800 солдат, и это число выросло почти до трех тысяч во время Ускокской войны между Венецией и Габсбургами в 1615–1617 годах. Присутствие иностранных наемников, принадлежавших к разным религиозным конфессиям, привело к неизбежным трениям между венецианской властью и духовенством.

Наемники из разных частей Европы превратили Пальманову в «новый Вавилон», как назвал ее проведитор Антонио Гримани. «Заморских» солдат нанимали на Балканах, не только на побережье, но и в глубине материка; часто они говорили только на родном языке и были неспособны понимать военные приказы. В начале XVII века появилось много солдат «из-за гор», голландцев и англичан: Реформация способствовала распространению грамотности, поэтому эти воины были более образованны и порой принадлежали к высшим социальным слоям.

Однако из-за низкой оплаты были широко распространены дезертирство и побеги в сторону ближайшей габсбургской границы, что представляло собой серьезную проблему. С началом Ускокской войны с Австрией в этом отношении были приняты строгие меры. В 1615 году после поимки шести беглецов Франческо Эриццо приказал троим случайно выбранным дезертирам повесить оставшихся товарищей, а затем «выставить их трупы на улицах для устрашения». Еще двоих приговорили к десяти годам весельных работ, а в случае непригодности их должны были тоже повесить.

Среди находившихся в Пальманове солдат были лютеране, кальвинисты, православные греки и даже мусульмане-отступники. Понятно, что это не могло понравиться римской Инквизиции, которая присматривала за военным городом, используя в том числе проживавших в нем братьев нищенствующих орденов. Местное духовенство считало крепость развращенным местом, где открыто исповедовалась ересь. В венецианских войсках служили также и французские гугеноты, которые выдавали себя за швейцарцев. В 1655 году один солдат в своих показаниях Святой палате в Удине рассказывал: «Я видел, что они каждый день ели мясо… Это были еретики из Женевы, целая группа разных народов и, думаю, турки».

Венеция же делала все возможное, чтобы держать римскую Инквизицию подальше от города. Стены Пальмановы гарантировали иммунитет: так, в 1603 году в близлежащем городке Муццана некто Карло Тассини въехал в церковь верхом на коне, желая напоить его из чаши со святой водой; против него был начат процесс, который ничем не закончился, поскольку Тассини укрылся в Пальманове.

В 1607 году здесь в качестве казначея работал Джованни Франческо Сагредо, главный герой «Диалога» Галилея. Этот патриций являлся обладателем запрещенной эротической книги Пьетро Аретино, которую однажды во время карнавала сын проведитора Маркантонио Минотто вместе с секретарем отца Маркантонио Поццо прочитали вслух под смех присутствующих. Оба были вызваны в Святую палату монастыря Святого Франциска, где заявили о своем праве собственности на книгу. Однако раны от прошлогоднего интердикта были еще слишком свежи, и Сенат изгнал инквизитора Аквилеи и Конкордии из Венецианской республики. Он укрылся в Папском государстве, где ему демонстративно была пожалована кафедра епископа.

Последние изыскания в архивах Святой палаты Фриули открыли зловещую практику использования голов мертвецов для изготовления приворотного зелья. Охранник монастыря Пальмановы, францисканец по имени Бенедетто Бенетти, рассказал о своей влюбленности в женщину, не ответившую ему взаимностью. Тогда он решил приготовить зелье из «головы покойника», которое бы «принудило женщину к любви». Он обратился «к некоему мессиру Антонио Пицикаморто», и тот не стал артачиться: «Он сказал мне, что у него есть голова казненного по приговору суда турка. Я уже слышал от некоторых солдат, что они использовали головы неверных в этих же целях, и унес голову в свою келью». Из этих слов понятно, что существовал целый трафик голов мертвецов, которые использовались вовсе не в правоверных целях. Однако протоколы допроса ничего не сообщают о том, помогло ли францисканцу приворотное зелье.

Глава 15

ГОРОД ЖЕНЩИН

Женщины во времена Казановы

Казино прокураторши

Лепнина, зеркала, пастельные тона, настоящие и фальшивые двери, шкафы, скрывающие потайные проходы… Это одно из немногих казино XVIII века, сохранившихся до наших дней почти в первозданном виде. Дом находится в районе Мерчерии, между площадью Сан-Марко и мостом Риальто. Если, идя от площади, вы перейдете через мост Баретери и посмотрите наверх, то увидите кованые перила небольшого балкона. Это внешняя лоджия казино Веньер, прокураторши, как ее называли, поскольку ее муж Федерико Веньер был прокуратором святого Марка. Он передал этот дом супруге, которая устроила в нем салон.

Прежде чем войти внутрь, стоит объяснить, чем именно было казино в XVIII веке. Сегодня это слово имеет несколько значений[23], но тогда это было не так. Так называли просто небольшой дом[24] с низкими потолками, который можно было легко обогреть зимой (в палаццо, где высота потолков достигала шести метров, стоял невыносимый холод). Хозяевами подобных домов часто были аристократы, как мужчины, так и женщины. Они устраивали здесь свои «салоны», гости которых вели беседы, музицировали, а также предавались самым распространенным в то время развлечениям — азартным играм и сексуальным утехам (откуда и происходят два значения слова «казино»).

Эти развлекательные заведения были в основном сосредоточены в районах вокруг площади Сан-Марко. Согласно кадастру 1744 года, их было 188, в 1797 году — 136, но в ханжеском XIX веке почти все они были снесены. Часто интерьеры казино украшали изображения, которые в XVIII веке считались непристойными, а в XIX — похабными.

Знаменитый авантюрист Джакомо Казанова описывает один из таких домов, снятый им для встреч со своей тогдашней любовницей, монахиней ММ (с большой вероятностью это была знатная дама Мария Морозини, которая приняла постриг, поскольку даже богатые семьи могли позволить себе приданое только для одной дочери). «Казино состояло из пяти комнат, обставленных с изысканным вкусом, там все как будто было рассчитано исключительно для любви и наслаждений. Кушанье подавалось через проделанное в стене окошечко, в котором находилась вращающаяся подставка для кушаний, закрывавшая сплошь все окошечко, так что хозяева