Туда и обратно - Андрей Николаевич Савинков

меня невозможно. Но вот тело моё… Оно зависло в состоянии между жизнью и смертью, поддерживается только благодаря вливаниям огромных масс энергии. Оно держит меня как кандалы, приковав к этому месту. Помоги мне освободиться, чтобы пройти перерождение и наконец обрести божественность.

— Зачем мне это, вот в чём вопрос? — Резонно поинтересовался Александр. Он, конечно, не мог просчитывать шаги Алсера наперёд и не знал точно, зачем Бог его сюда послал, но вот в том, что целью была помощь в создании потенциально мощнейшего божественного конкурента, имелись совершенно определённые сомнения. — Какая мне выгода от появления в мире нового бога?

— Я чувствую в тебе частицу высшей сущности. Светлой, если я правильно понимаю, значит, пока меня не было, наверху многое поменялось. Мы могли бы образовать пантеон на двоих, дополнять друг друга, стать вместе сильнее, чем поодиночке.

Дальше древний некромант ещё с десяток минут рассказывал о том, какие выгоды получит Алсер от получения «напарника», о том, что боги не просто так объединяются в Пантеоны с разделением по «направлениям», что там идёт некая синергия, что общая сила их больше, чем силы каждого по отдельности, но…

— Нет, не думаю, что мне это интересно, — покачал головой граф, осматриваясь. Пока собеседник рассказывал ему о том, как они совместно построят Нью-Васюки, попаданец лихорадочно пытался понять, что делать дальше. Ну то есть убивать некроманта нельзя, он сам этого хочет, выйти отсюда возможности нет, дверь закрыта, а гномий клинок у него в руках, конечно, артефакт и всё такое, но по своим свойствам до джедайского светового меча он всё равно не дотягивает, и десятисантиметровый слой металла прорезать не сможет совершенно точно. Тупик.

— Боюсь, что у тебя в данной ситуации нет выбора, — в «голосе» потенциального бога мертвых послышалась нотка самодовольства. — Ты либо сделаешь то, что я от тебя хочу, либо останешься здесь навсегда. И твой «патрон» тебе никак тут не поможет, аура божественной машины слишком сильна, она заглушит любые чужие воздействия. Даже настоящие Боги не смогли с ней ничего сделать, а они, поверь мне, пытались, у твоего же только что вылупившегося недо-Бога даже почувствовать, что именно тут находится, не выйдет.

— Да? А если я сделаю так? — Вместо того чтобы пытаться как-то навредить центральной капсуле с телом некроманта, Серов подскочил к стене и рубанул клинком по одному из мелких чёрно-зелёных «энерговодов». Линия относительно легко поддалась гномьему мечу, «пшикнула» в воздух искрами и погасла. Серова данный результат удовлетворил, и он без раздумий рубанул следующую нитку. С тем же результатом.

— Ну что ж, значит, не договорились, — на этот раз голос в голове прозвучал откровенно зло. — Тогда придётся делать всё самому, собственно говоря, ты мне и не нужен, нужен только сам клинок, который сможет прорубить стенки капсулы…

Голос в голове Александра неожиданно замолк, и, повернувшись к центру зала, Серов увидел, как из открывшихся в полу лючков наружу полезли странного вида пауки размером со среднюю собаку. Один, второй, пятый… Короче говоря, их было много, и, хуже того, твари, явно работая сообща, начали тут же брать человека в кольцо, обходя с разных сторон.

— Ну ладно, разомнёмся, — буркнул граф, который в общем-то надеялся обойтись без всего этого, поднял левую руку с зажатым в ней пистолетом, быстро прицелился и нажал на спуск.

— БАХ!

Глава 14−3

— Бах!

Пуля со «спецначинкой» ударила в переднюю тварь и разнесла её на куски. В отличие от бестелесных призраков, на которых вложенная в свинец магия попросту не успевала среагировать, тут всё сработало как надо, и разные стороны полетели… А что там полетело, Серов заметить даже и не успел: пауки совершенно точно не были живыми в привычном понимании этого слова, а из чего их там сделали древние маги… Да какая в общем-то разница!

— Бах! Бах! — А вот дальше после первого успеха попадать в тварей оказалось уже гораздо сложнее. Пауки были мелкими, шустрыми, перемещались на своих длинных лапах в рваном, тяжело предсказуемом ритме, ещё и темнота в помещении целиться мешала изрядно.

— Да стой ты, тварь! Не дёргайся! — Драгоценные патроны уходили «в молоко» с ужасающей скоростью, а поголовье пауков как будто при этом не слишком-то и снизилось. Расстреляв в быстром темпе, а времени на выцеливание особо и не было, весь магазин, Серов сумел вывести из игры считай только полдесятка мелких тварей, с остальными теперь нужно было разбираться «по старинке» с помощью честного железа. — А хрен тебе по всей твоей наглой роже!

Серов принял бодро прыгнувшую на него восьмилапую тварь на лезвие — во все стороны полетели осколки костей и ещё какая-то гадость — и, понимая, что его сейчас просто зажмут и задавят числом, рванул по кругу вдоль внешней стены круглого помещения. Благо пауки хоть и были шустрыми, по скорости «на прямой», как оказалось, тренированному человеку всё же проигрывали, а «мозгов», чтобы воспользоваться ограниченным пространством и обложить «дичь» по всем правилам, у них явно не хватало. Поэтому вся стая тупо рванула за Александром по кратчайшему маршруту.

— Ну теперь мы поиграем в игру «кто кого съест»…

Пробежав четверть круга, граф развернулся, приготовившись рубить самых шустрых. Тут на него кинулось сразу три паука: первого, который явно целил в левое бедро, Серов достаточно легко поймал на клинок, разрубив пополам; вторая попыталась вцепиться ему в сапог и получила бодрого молодецкого пинка; а вот третий паук то ли был умнее, то ли просто ему так повезло, зашёл слева и, прыгнув, вцепился в левую руку мужчины, которая всё так же сжимала теперь уже бесполезный по причине отсутствия патронов пистолет.

Жвал у пауков не было, так сказать, «конструкционно», но зато передние лапы заканчивались чем-то наподобие острых лезвий, и вот именно ими паучара Серова и ткнул. Острия прошли сквозь рукав куртки, даже не заметив тонкий слой ткани, и в предплечье будто раскалённый гвоздь вколотили. Александр заорал — скорее правда от неожиданности, чем от боли: усиленное алхимией тело имело в том числе и повышенный болевой порог — и рефлекторно махнул рукой, пытаясь стряхнуть тварь. Не тут-то было: паук вцепился намертво, повис на руке всей своей немалой тушкой и явно собирался висеть до последнего, а «ходильные» лапы его при этом продолжали скрести по руке, превращая рукав в лохмотья и оставляя на руке глубокие царапины.

— Пусти, сволочь!

Пистолет граф выронил — ну и хрен с ним, потом всегда подобрать можно, — а для освобождения своей руки, не мудрствуя лукаво, просто впечатал