Туда и обратно - Андрей Николаевич Савинков

некромант вероятно сильно удивился бы, попав на Землю, там масштабы человеческих возможностей раскрылись бы ему совсем в иных порядках. — Из-за этой самой машины, что ты сейчас крушишь своими грязными руками, боги были вынуждены бежать из этого мира. Что произойдет, если ее уничтожишь? Ты уверен, что хочешь, чтобы Семерка вернулась? Неужели правда думаешь, что рождение одного нового бога, который предлагает тебе свою дружбу, будет опаснее, чем возврат целого пантеона старых богов, которые ко всему прочему вероятно вернутся отнюдь не в самом лучшем настроении?

Серов замер на мгновение, потому что, чёрт побери, в словах древнего некроманта имелась определенная логика. Весьма паршивая, надо признать, добавляющая еще одну не слишком привлекательную альтернативу, но вполне к сожалению стройная. Если машина и вправду является тем самым, из-за чего боги когда-то бежали из этого мира, то выключив её, он собственными руками распахивает для потенциального возвращения старых небожителей. Далеко не факт, что они действительно вернутся, не факт, что они вообще выжили за эту тысячу лет, вообще в этом плане ничего не понятно, но закладываться надо на худший вариант. А худшим тут будет именно возврат Семерки, причем вероятно в не самом лучшем настроении. И кто тогда им под горячую руку первым подвернется? Риторический вопрос.

— Складно поёшь, — медленно проговорил граф, не опуская, впрочем, клинка. — Только что это меняет для меня здесь и сейчас? Я все равно не знаю, врешь ты или нет. Открой дверь, дай мне уйти, я посоветуюсь со своей божественной половиной и найду устраивающий меня ответ. А пока сохраним статус-кво: я не разрушаю машину, но и не помогаю тебе освободиться. Как тебе такое предложение?

— Нет, пожалуй, что такая сделка меня не устроит, — отпускать Серова древний некромант явно не горел желанием.

— Ну ладно, — пожал плечами Александр, — тогда возвращаемся к первому варианту.

Он не стал больше слушать и взялся за дело с удвоенной скоростью. Времени и вправду оставалось всё меньше — граф чувствовал это по нарастающей слабости в ногах, по тому, как в глазах плыло всё сильнее и приходилось моргать, чтобы вернуть «изображению» чёткость. Если тянуть дальше, некромант окажется прав самым паскудным образом: он просто рухнет здесь, обескровленный, и хуже того — его останки послужат древней твари инструментом для реализации своих задумок. А вот этого Александр допустить точно не мог, уж лучше разнести тут всё к демонам и будь что будет.

Поэтому он перестал экономить силы, вновь двинул вдоль стены и вообще ни на что уже не отвлекаясь принялся мерно и экономно рубить «энерговоды». Жила за жилой: «Пшик. Пшик. Пшик». Зелёные искры сыпались дождём, гасли, и с каждой перерубленной линией размеренная до этого пульсация, напоминающая работу огромного сердца, как будто всё сильнее теряла ритм. «Фибрилляция» — откуда-то из глубины всплыло знакомое по иной жизни слово.

Он дошёл до очередного крупного узла — в этом месте мелкие потоки собирались в одну крупную «реку», — и, не раздумывая особо, всадил в него меч на всю глубину.

На этот раз «пшика» не было, вместо этого зеленые искры начали спадать вниз настоящим «водопадом», долетая до пола, отскакивая от него и разлетаясь в стороны, как будто кто-то пилил металл болгаркой. И видимо потеря этого узла для всей системы стала критичной, еще целые энерговоды вдруг замигали все разом вразнобой, «пульсация» окончательно прекратилась в «хаотичную судорогу». Ровный гул, который Серов за прошедшее время уже кажется совсем перестал замечать, резко ушел в «высокую ноту» и стал больше напоминать свист. Короче говоря — началось настоящее светопредставление.

— ДА! — В мозг мужчины ворвался «крик» хозяина подземелья. — Да, глупец, ты сделал это! Я чувствую, как подпитка энергией останавливается и мое тело наконец сможет умереть! Ты думал, что сможешь меня обыграть, червь? Узри же рождение нового Бога!

Серов внутренне похолодел, он-то надеялся «высушить» тварь. Отрубить подпитку и оставить некроманта тихо угасать в своей банке без сил. А вышло, кажется, совсем по-иному, получается он сделал то, чего Нигон и добивался с самого начала.

— Твою же мать!

Впрочем, был еще один момент, которого не учли обе стороны в процессе «обмена мнениями». В момент, когда взбесившиеся энерговоды перестали «мигать» и наконец потухли, вырубив работавшую целое тысячелетие «Божественную машину», одновременно начал развеиваться и «черный туман», который до этого очень долго блокировал связь Алсера со своим живым аватаром. Серов всем существом ощутил, как толстая нить, так долго молчавшая, вдруг натянулась струной и вспыхнула, сообщая об «установлении соединения». Связь вернулась, и вместе с ней в опустошенное, обескровленное, едва живое тело хлынуло то, что всё это время не могло сюда дотянуться. Сам Бог.

— Ну наконец-то, — прозвучал в голове знакомый до боли голос, и это был уже не Нигон. — Извини, тебе придется посторониться!

Алсер не спрашивал разрешения, он использовал своего аватара как свою собственность, Серов же в этот момент почувствовал, как его сознание стало частью чего-то большего. Он мог… Всё. Оказаться в любом месте хоть за сто километров отсюда, поговорить с каждым верующим, воплотиться в любом из своих храмов, мог…

— Ого, — только успела подумать та частичка, которая была человеческим сознанием, но ее тут же отдернули.

— Не отвлекай!

Воплощенный в физическом теле бог быстро подошел к капсуле, где древний некромант как раз пытался переродиться в бога, и показал, что разница между уже полноценной высшей сущностью и только нарождающейся просто огромна. Рука Серова — это странное ощущение, когда твоим телом управляет кто-то другой, — вошла в мутное «стекло» капсулы, как входит нож в тёплое масло. Толстая — толщиной с ладонь по ощущению, — преграда, прочная даже на вид, просто расступилась перед прикосновением бога, будто её и не было. Пальцы графа сомкнулись в районе груди высохшей твари — там, где у физического тела находилось сердце, а у тонкого — магическое ядро, — в тот самый миг, когда в ней, наконец оформляясь, возникло новое, ещё не сделавшее первого вздоха божество.

И Алсер просто раздавил его, уничтожая потенциального конкурента без всякой жалости.

Но и тут «приключения не закончились». Наружу выплеснулось огромное количество накопленной за века божественной энергии, и в этот момент нечувствительный вообще-то к таким вещам Александр ощутил себя как будто в эпицентре жесточайшего шторма. В мире людей посреди пустой комнаты просто стоял без движения израненный человек, а на божественном плане высшая сущность своей волей давила чужую энергию, не позволяя ей развеяться или еще хуже — воплотиться во что-то опасное. Кто знает, что произойдет, если позволить ей просто «улетучиться»: может