Метаноя - Иеромонах Тихон (Невидимов)

я ужаснулся. Я падал, каялся, вставал, падал снова. Но я не менял направления. Я бежал по той же дороге, которая вела меня к тем же ямам. Я понял, что нужно не просто вставать после падения, а повернуть. Идти в другую сторону.

Чтобы как-то это изменить, я перестал исповедоваться ”по списку”. Я решал каждый раз, что скажу только то, что действительно хочу оставить, а не то, что ”надо сказать”. Я перестал отделять покаяние от жизни. Исповедь – не час в субботу, а постоянное состояние. Каждый раз, когда я замечал, что иду в старую сторону, я останавливался и разворачивался. Я перестал ждать, что покаяние изменит мои обстоятельства. Я понял, что это оно изменит меня. Не внешнее, а внутреннее. Не жизнь, а отношение к жизни...

Покаяние стало для меня не результатом, а началом. Это не финиш, а старт. Это не снятие груза, а обретение нового направления. Я должен был не просто сказать ”прости”, а реально повернуться. От гнева – к терпению. От осуждения – к милосердию. От гордости – к смирению. Это было трудно. Это было больно. Это было непривычно...

В конечном счете, покаяние – это решимость идти к Богу. Не просто жалеть о прошлом, а выбирать будущее. Я начал выбирать. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Я выбирал не ту дорогу, которая легче, а ту, которая ведет к свету. Даже если она труднее. Даже если она длиннее. Даже если на ней я падаю чаще.

...Однажды я молился вечером и вдруг почувствовал, что что-то изменилось. Я не мог объяснить что. Я не получил ответа на просьбы, не избавился от проблем, не стал святым. Но я почувствовал: я стою иначе. Я стою лицом к свету. Раньше я стоял спиной. Свет был, всегда был, но я не видел его, потому что был отвернут. Я думал, что Бога нет, что молитва не действует, что жизнь бессмысленна. Но это потому, что я стоял спиной. Стоило повернуться – и свет оказался рядом.

В тот день я понял, что покаяние – это не изменение Бога. Бог не меняется, ”вчера и сегодня тот же”. Он всегда светит. Меняется мое положение. Я перестаю прятаться в тени, которую сам отбрасываю. Я разворачиваюсь и впускаю свет туда, куда раньше не пускал. И свет оказывается не чужим, не враждебным, не ослепляющим. Он – долгожданный, желанный, исцеляющий...

Силуан Афонский говорит: ”Покаяние – это возвращение домой. Ты думаешь, что ты далеко, а ты у порога. Стоит повернуться – и ты уже в доме”. Это не наказание, а исцеление. Не суд, а объятия Отца. Я почувствовал это возвращение. Я не достиг святости, не избавился от страстей, не перестал падать. Но я перестал убегать. Я перестал стоять спиной. Я развернулся. И теперь даже падая, я падаю лицом к свету. А это значит, что я вижу, куда падаю, и могу встать.

Я понял это на опыте. Я думал, что Бог ждет, чтобы наказать меня за грехи. А Он ждал, чтобы я повернулся. Потому что только в этом повороте я мог увидеть Его лицо. И в этом видении – вся жизнь.

...Когда начинаю отворачиваться. Не от Бога – я не могу уже отвернуться полностью. Но чуть-чуть, на градус, на полградуса. Свет становится тусклее, тени длиннее. Я замечаю это быстрее, чем раньше. И я знаю, что делать: остановиться, развернуться. Не ждать субботы, не ждать удобного момента. Сейчас. Здесь. Покаяние – это не раз в неделю. Это каждое мгновение, когда я чувствую, что мое сердце начинает закрываться. Я разворачиваю его лицом к свету...

Я открыл для себя, что даже самый маленький грех, совершенный лицом к свету, – это не то же самое, что большой грех, совершенный в темноте. В свете я вижу, что делаю. В свете я могу просить помощи. В свете я могу встать...

Святые обнадеживают: ”Покаяние – это не уныние о грехах, а радость о милости Божией. Чем больше покаяние, тем больше радость”. Я начал это понимать. Когда я просто перечислял грехи, радости не было. Было уныние. Когда я разворачиваюсь к свету, когда чувствую, что Он смотрит на меня, что Он ждал, что Он простил, – рождается радость. Не легкомысленная, а глубокая. Радость возвращения домой...

Господи, дай мне всегда стоять лицом к Тебе. Даже когда падаю – лицом к Тебе. Даже когда больно – лицом к Тебе. Ибо только так я могу жить. Только так я могу быть тем, кем Ты меня создал.

+

32. Шаг в темноте

(Духовный дневник обретения веры)

.

”Вера же есть осуществление ожидаемого

и уверенность в невидимом”

(Евр. 11:1)

.

Не нужно путать веру со знанием, я в этом убедился. Я думал: верить – значит быть уверенным, что все будет хорошо. Верить – значит знать, что Бог есть, что Он благ, что Он слышит. Я ”верил” в этом смысле – я знал догматы, я не сомневался в существовании Бога, я мог привести аргументы в защиту веры. Моя вера была интеллектуальным согласием с истинами, которые я считал доказанными.

...Но в моей жизни случилась ситуация, где я не знал, что будет завтра. Все мои знания, вся моя уверенность в ”правильных” ответах не давали мне ответа на главный вопрос: что мне делать сейчас? Я знал, что Бог есть. Но я не знал, куда идти. Я знал, что Он благ. Но я не чувствовал этой благости в своей боли. Я стоял на краю темноты и не мог сделать шаг, потому что не видел, куда ступаю...

Однажды ночью я понял, что моя вера – это не вера. Это знание. А знание не помогает, когда не видно дороги. Знание говорит о Боге, но не ведет к Нему. Знание дает ответы на вопросы, но не дает сил идти, когда ответов нет. Мне нужна была не уверенность в том, что Бог есть, а способность идти, когда я Его не вижу. Мне нужна была вера. Вера ни как убеждение ума, а действие воли. Ум может сомневаться, но воля решается идти. И в этом решении – вера. Я не решался. Я стоял. Я знал, но не шел. Моя ”вера” была парализована. Она была как карта, которую я изучал, но не отправлялся в путь. Это как лестница, ведущая в Царство. Но лестница – не для тех, кто смотрит на нее, а для тех, кто