История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

своей груди и в своих яремных венах. Если сердце останавливается, то хирурги беспомощны, потому что они всего лишь люди. Сердце не подчиняется ни нашим приказам, ни желаниям. Мы можем командовать мышцами рук и ног, но не сердцем. Оно бьется самопроизвольно, по собственному почину, независимо от нашей воли. И в этом его величие. Спаситель чужих сердец Кристиан Барнард, как это ни парадоксально, умер от сердечной недостаточности.

Сегодня мы знаем, что мозг контролирует весь наш организм, в том числе функции сердца и крови. И удивительно то, что мозг делает это незаметно. Наши эмоции и страсти вызываются процессами, происходящими в мозгу, а сам мозг остается бесчувственным. И какие импульсы вызывают мысли, а какие — чувства, вопрос чрезвычайно сложный, поскольку мысли и чувства взаимно стимулируют друг друга и все взаимодействует, выходя за рамки декартовского дуализма, как это объяснил нейрофизиолог Антонио Р. Дамасио в своей работе «Ошибка Декарта: чувство, рассудок и человеческий мозг» (1996). Итак, сердце поистине находится в мозгу.

С этой точки зрения сердце — только симптом. Однако симптом ключевой, ибо именно он характеризует наш чувственный мир и реагирует на него. Через сердце мы получаем сигнал о неминуемой опасности и сигналы, позволяющие различать добро и зло и не стать бессердечными. Такова роль сердца в истории западной культуры и психологии, «сердце есть символ» элементарной психологии и проекции, по словам Эдгара Аллана По в 1843 году. Таким образом, мозг, состоящий из бесчувственного серого вещества, никогда не заменит пылающего и горячего сердца, которое есть символ всего человеческого, по крайней мере на теперешней ступени развития Homo sapiens. Мозг — это факт, но не симптом и не символ, в то время как сердце может быть и симптомом, и символом, и даже больше того. Именно поэтому чувствительность сердца, его симптомы и символы представляют для нас интерес и оно воспринимается нами как великое чудо, поскольку взаимодействует с мозгом. Мы имеем некое физиологическое представление о сердце, но мы никогда не доберемся до сути мозга. Это великая тайна — микрокосм, в котором столько же нервных клеток, сколько звезд в макрокосме. Все это подводит нас к осознанию истинной тайны человеческого существа, которая есть высшее взаимодействие между сердцем и разумом, сознанием и чувствами. Чтобы качества сердца сохранились, это взаимодействие должно быть организовано в функциональную систему. Следующий далее постскриптум представляет собой набросок такой системы.

Послесловие

Эмоциональный круговорот

Ничто на свете не излечит

разорванную шкуру и израненную душу,

одна только любовь.

Ханс Э. Кинк

Сердце занимает исключительное и порой очень значимое место в истории культуры. Во многих культурных традициях оно было главным символом и служило своего рода посредником в различных взаимоотношениях человека с другими людьми, Богом и природой — взаимоотношениях физических и духовных, природных и космических, религиозных и культурных, — что в результате привело к различию мировоззрений и взглядов на культурную историю человечества. Во всех культурах, кроме древнегреческой, в центре внимания находились духовная сила и символическое значение сердца. Ибо символ сердца оказался способен вместить все наиболее существенное, что делает человека человеком в различные времена, на различных стадиях развития.

Несмотря на многообразие форм и приписываемых сердцу функций, все представления о нем имеют, очевидно, общее происхождение: сердце внимательное и теплое, открытое, восприимчивое и отзывчивое, оно реагирует на все, что происходит с человеком и вокруг него. Весь этот опыт придает сердцу особые метафорические свойства, которые, по-видимому, носят универсальный характер. Прежде всего сердце воплощает основные человеческие переживания: любовь и сочувствие, страсть и страдание. Функция сердца состоит в том, чтобы с помощью органов чувств каждый раз давать знать о том, что нарушаются законы, по которым устроена человеческая природа. Поэтому само сердце воспринимается не просто как симптом или символ, а как что-то понимающее и осознающее. Эта этическая функция сердца объясняет нам, почему сердце в различные времена считалось вместилищем души и совести.

О том, насколько важно сердце в нашем самопонимании и в истории культуры, свидетельствует язык. Вряд ли во всех германских языках есть какое-либо другое слово, которое встречается в большем количестве устойчивых выражений. Значительная часть метафор сердца употребляется в повседневной речи и говорит нам о личных качествах людей. Сердечные качества указывают на то, к какому типу личности относится тот или иной человек. Однако сердце является также средством выражения чего-то более глубокого, невыразимого, о чем дает представление язык.

Если мы чем-то обеспокоены, то для обретения покоя нам нужно выговориться, с кем-то откровенно поговорить. Такую возможность дает язык, однако нам необходимо быть уверенными в том, что сказанное не будет использовано против нас. Эта потребность высказаться спонтанно и открыто, будучи уверенными в том, что собеседник не использует эти слова против нас, связана с другими не менее важными понятиями — милосердием, побуждающим собеседника к сочувствию, и стыдом, мешающим собеседнику уязвить рассказчика. Таким образом, взаимодействие между сердцем и языком, которое выражается в способности высказать нечто находящееся внутри нас и услышать что-то извне, — разговор двух сердец — представляет собой двустороннее отношение, которое способствует возникновению чего-то третьего или общего, имеющего всеобъемлющий и необъяснимый характер. Это можно проиллюстрировать на примере стыда. Стыд непосредственно связан с тем, за что отвечает сердце, и эта связь обнаруживается, когда кто-то краснеет, потому что сердце начинает биться сильнее и перекачивает больше крови. Это третье — то, что придает индивиду целостность и человеческую суть, — связано с такими феноменами, как доверие, любовь, стыд и милосердие. Сердце является носителем этих качеств и сигнализирует об их отсутствии. Датский философ К.Е. Лёгструп (1905–1981) называет эти и многие другие схожие феномены, поддерживающие жизнь, суверенными проявлениями жизни. В случае разрушения этих феноменов или пренебрежения ими может случиться все что угодно, ибо бессердечный человек полностью лишен стыда.

Суверенные жизненные феномены объясняют также многие реакции сердца, когда оно свидетельствует о тайнах жизни. Сердце человека можно растрогать или опьянить, сердце может дрожать и стучать, кипеть от бешенства и сжиматься, петь от радости и воодушевления или же быть подавленным, тревожным и разбитым. К сердцу можно обращаться и снаружи, и изнутри, к сердцу взывают окружающие люди и природа, божественное и сверхъестественное, добро, красота и истина. Тот факт, что сердце может обладать всеми этими свойствами и быть носителем посреднического барометра чувств для этих важных явлений, — это своего рода мистика, которая всегда зачаровывала человека и отводила сердцу центральное место не только в антропологии, но и в космологии и религии