От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

седьмого года ельцинских «реформ» в России сложилось тяжелое экономическое положение, усугубленное разразившимся летом 1997 года азиатским финансовым кризисом. На «реформах» наживались олигархи, чиновники, финансовые спекулянты и криминал, тогда как массы народа прозябали в нищете, месяцами не получая зарплату. В стране начались забастовки и акции неповиновения шахтеров и других групп населения, недовольных невыплатой зарплаты и скотскими условиями бытия. Социальное напряжение нарастало.

В конце апреля 1998 года для обсуждения финансового кризиса в странах Азии в Вашингтоне собралась экстренная сессия Международного валютного фонда, где подверглась резкой критике деятельность МВФ и был сделан ряд принципиальных заявлений, касающихся России. Выступая на сессии, замминистра финансов США Лоуренс Саммерс сказал: «Россия и почти все другие страны с переходной экономикой преодолели рубеж, до которого можно было возвращение в прошлое. Переход от коммунизма к рыночной экономике необратим. Главный вопрос заключается в том, какая рыночная система там установится? Россия оказалась перед угрозой установления кланового капитализма – системы, при которой экономические проблемы решаются не благодаря рыночным механизмам, а на основе отношений между могущественными группами. Опасность заключается в том, что интересы различных групп выходят на первое место в отношениях в финансовой сфере и отношения внутри этой сферы строятся на основе связей между этими группами, а не на основе законов. Это может только усугубить ситуацию в стране, экономика которой и без того покоится на шатких основаниях».

Впервые с критикой российских реформ выступил исполнительный директор МВФ Мишель Камдессю, по чьим рецептам эти реформы и делались. «Клановый капитализм может привести Россию к той же кризисной ситуации в финансовой области, в которой оказались недавно азиатские страны, – сказал Камдессю. – Непрекращающиеся проблемы в сфере макроэкономики, слабость банковского сектора, отсутствие транспарентности (прозрачности. – А. М.) в отношениях между частными банками и правительством – всё это поставило азиатские страны в уязвимое положение. В России складывается похожая ситуация». Далее он сказал, что недавно обсуждал этот вопрос с президентом Ельциным и другими российскими официальными лицами, и те «были заинтересованы в более детальном обсуждении порочных отношений, превалирующих между членами российской олигархии». «Нельзя отрицать успехи, которых добилась Россия на поприще реформ», – констатировал Камдессю, дав, в частности, позитивную оценку деятельности Центрального банка России. «Однако, – подчеркнул глава МВФ, – я предупредил россиян: будьте осторожны. Просто полагаться на монетарную политику в течение долгого времени не только нецелесообразно, но и неосуществимо».

Откровения Камдессю стали мировой сенсацией, ибо поставили под сомнение парадигму «безбрежного монетаризма», которую полвека исповедовал МВФ. Видные экономисты и политики обвинили бюрократию фонда в некомпетентности, приведшей к мировому финансовому кризису 1997–1998 годов. Кандидат Республиканской партии на пост президента США Джек Кэмп в статье в Wall Street Journal назвал МВФ «империей зла», а бывшие госсекретарь США Джордж Шульц и министр финансов Уильям Саймон потребовали закрытия фонда. Профессор Стэндфордского университета, бывший советник правительства России Михаил Бернштам провел исследование, сравнив экономические достижения стран, которые следовали указаниям МВФ и им не следовали, и выяснил, что чем меньше страна слушала советы чиновников МВФ, тем больше были ее успехи, и наоборот. Ярким примером первых стран был Китай, который не прибегал к помощи МВФ и спокойно пережил мировой финансовый кризис. Примером вторых стали сраженные кризисом «азиатские тигры» и примерная ученица МВФ Россия.

Но в России ситуация была хуже. Ведь, скажем, южнокорейские государственно-монополистические монстры («чеблс») возникли внутри реальных отраслей промышленности и сначала создали в Южной Корее современную электронику, автомобилестроение и прочее, а уж потом обнаружили порочность системы, основанной на тесных связях большого бизнеса с властью. Российские «чеблс» не производили ничего! Их хозяева лишь вывозили дареное властью природное сырье и нажитые на нем капиталы, занимались спекуляциями на биржах и играли в политику.

Самый разительный пример дает приватизация базовой нефтяной отрасли, которую в середине 1990-х «приватизировала» группа близких к Кремлю персон. Присвоив океан черного золота, эти господа стали платить в казну 22 % от экспортной прибыли, а 78 % на основе «пробитых» ими законов тратили на свое усмотрение. По идее, они должны были вкладывать эти деньги в разведку новых месторождений, повышение эффективности нефтедобычи, строительство нефтепроводов и терминалов, а главное – в возведение объектов нефтепереработки, как это делают их коллеги на Западе. Но из 40 объектов по переработке нефти и транспортировке нефтепродуктов, кои значились в планах правительства России накануне «приватизации», до 2001 года был возведен лишь один! В итоге государство и общество потеряли 78 % выручки от экспорта нефти, а владельцы и главные акционеры нефтяных компаний получили возможность сказочно обогатиться. То же было с Газпромом, который стал вотчиной близких к руководству газового гиганта лиц, алюминиевой промышленностью, попавшей под контроль криминальных группировок и прочим. Власть создала мощные паразитические структуры, сосавшие из российской экономики соки. Ну а что творили с этой властью такие персоны, как Борис Березовский, известно всем.

Содиректор Центра русских исследований Гарвардского университета, профессор Маршалл Голдман сказал: «Феноменально, но новая Россия произвела систему, которая для марксистов олицетворяла всё зло капиталистического мира, – систему, которую призывал разрушить Маркс. Ее больше нет нигде в цивилизованном мире, только в России. Но кто знает, быть может, такова российская судьба?» Правда, Голдман «забыл» сказать, что такую судьбу для России выбрали ее «реформаторы» по советам американских советников, в основном из Гарварда.

Приговор монетаризму и клановому капитализму, прозвучавший на вашингтонской сессии МВФ, был и приговором прежнему курсу российских реформ, принесших в жертву групповым интересам и монетарным экспериментам социальную сферу, промышленное производство, обороноспособность, здравоохранение, образование, науку и культуру огромной страны и ее народа. Экспорт энергоносителей, кредиты МВФ, монетарное регулирование – вот три кита, на которых покоился курс «либеральных» реформ, которые по советам заокеанских советников и чиновников МВФ творили российские «реформаторы». Нефть и газ продадим, всё, что нужно, купим – вот формула их примитивных реформ. Теперь стало ясно, что им приходит конец.

Отставка «регента»

Высшим «достижением» экономической мысли ельцинских «реформаторов» стала пирамида Государственных краткосрочных обязательств (ГКО), задуманная как способ кредитования государства частными банками под сверхвысокие проценты, выплатить которые государство априори было не в состоянии, но на которых олигархи, чиновники и теневые дельцы могли безмерно обогатиться. Эту систему по примеру пирамиды МММ, обобравшей 12 миллионов россиян, предложил в 1994 году бывший министр финансов Борис Федоров, и вскоре она была внедрена.

Три года гигантский финансовый насос перекачивал деньги государства в карманы его липовых кредиторов. Весной 1998 года поток денег иссяк. Золотовалютные резервы Банка России составляли 16 млрд долларов, из коих 13 миллиардов государство должно пустить на погашение финансовых обязательств по ГКО. А краткосрочные долги