От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

дни сказал: «Если такое, не дай бог, случится, то это будет следствием стратегических ошибок российского руководства в выборе и проведении курса реформ. Придется платить за стабилизацию рубля „в кредит“, за „прихватизацию“, породившую не слой ответственных собственников и инвесторов, а слой пиратов и хапуг, пекущихся не о производстве и воспроизводстве, а о том, как бы что пожирнее урвать. А главное – за головотяпство российского руководства и его безоглядную готовность жить чужой головой».

Так думали многие. На Западе это обсуждали открыто. Джордж Сорос выступил в Financial Times с громовой статьей, предсказавшей скорую девальвацию рубля. В России об этом осмеливался открыто говорить лишь директор московского Института экономического анализа Андрей Илларионов, позднее ставший главным экономическим советником Владимира Путина. Налицо был провал экономического курса, которому по наущению заокеанских советников семь лет следовали Борис Ельцин и его реформаторы. Нужно было срочно исправлять положение. Сергей Кириенко призван был это сделать. Но это был не лучший выбор Кремля.

«Киндер-сюрприз» – так прозвали преемника Черномырдина за его возраст и небольшой рост – несомненно, умный, образованный и талантливый человек, многого добившийся в бизнесе. Но на премьер-министра России он не тянул. Это как если бы назначить старшего лейтенанта, командира роты, командовать армией или фронтом. Под стать премьеру была и его команда, где главную роль играл бывший патрон Кириенко, а ныне его заместитель Борис Немцов. И все же молодой премьер и его команда попытались выступить в роли политических камикадзе.

23 июня 1998 года на расширенном заседании правительства Сергей Кириенко изложил антикризисную программу, разработанную в Институте экономических проблем переходного периода Егора Гайдара. Ее суть сводилась к трем тезисам: мировой финансовый кризис и падение цен на энергоносители нанесли серьезный удар по экономике страны; в такой ситуации основной задачей правительства является жесткая бюджетная стабилизация, налоговая реформа и изыскание дополнительных источников пополнения казны; однако фискальная задача не является главной – нормальное развитие экономики возможно только при росте производства, а посему важнейшим элементом должна стать новая промышленная политика и поддержка отечественного производства.

Предложенная программа содержала зерна здравого смысла, но была очень жесткой, а потому требовала для принятия и реализации консолидации всех ветвей власти, всех сил российского общества. Между тем уже в момент оглашения программа правительства была встречена неоднозначно. Левые в Думе высказали недовольство. Большинство губернаторов и средних банков были «за». Промышленники сомневались. Вот что сказал глава Союза промышленников и предпринимателей России Аркадий Вольский: «Думаю, мы настолько глубоко загнали себя в тупик, что за короткое время улучшить ситуацию невозможно. Любая программа, любые антикризисные меры этого не смогут сделать. А суть тупика – давление МВФ. Пока мы не откажемся от давления Международного валютного фонда на Россию, мы не выйдем из кризиса». Сомневались и экономисты. «Обнародованная программа, – сказал А. Илларионов, – свидетельствует о том, что у ее разработчиков по-прежнему нет адекватного представления о тяжести ситуации и нет адекватной программы мер по выходу из нее».

Раскол в обществе, отсутствие единой политической воли, непредсказуемость Ельцина усугублялись неопытностью молодого премьера и его команды, в действиях которой были явные ляпы. В середине мая 1998 года в Москву приезжал Лоуренс Саммерс, желая встретиться с новым премьер-министром для обсуждения экономического положения России. Саммерс – фигура в администрации Билла Клинтона знаковая. Он был не только экономическим советником, заместителем министра и затем министром финансов США, но и посредником между Белым домом и главными финансовыми институтами мира – МВФ и Всемирным банком. От него во многом зависело, предоставят эти организации кредит какой-либо стране или откажут в оном. Зная это, российские младореформаторы (прежде всего Чубайс) установили с ним дружеские контакты.

Саммерс был важной птицей. Но помощница Сергея Кириенко – его давняя знакомая из Нижнего Новгорода – посчитала, что замминистра финансов США «недостаточно значимая фигура» для аудиенции у главы правительства и в приеме в запрошенное время отказала. Саммерс не солоно хлебавши покинул Москву, а через пару дней финансовые спекулянты обрушили российскую фондовую биржу. На теневую связь этого казуса с кризисом указала The Wall Street Journal. Но главное состояло в другом.

Закулисные игры

Антикризисную программу прохладно встретили олигархи, которых волновала не программа правительства, а собственные карманы. К лету 1998 года золотовалютные резервы Центрального банка России «усохли» до 14 млрд долларов, а долги по ГКО выросли до 18 миллиардов. Государство фактически было банкротом, неспособным погасить финансовые обязательства перед владельцами долговых бумаг, главными из которых были господа олигархи, вложившие в ГКО свои «кровные» миллиарды. Их надо было спасать, конвертируя рубли в доллары. Рублей у этих господ было в избытке, а вот в долларах был дефицит. Чтобы его преодолеть и снизить чрезмерную доходность по ГКО, нужен был крупный кредит международных финансовых организаций. И хотя внешний долг России (включая советскую его часть) достиг 135 млрд долларов и дальнейшее затягивание долговой петли было крайне опасно для страны, господ олигархов это не волновало.

Для выработки плана действий в июне 1998 года при президенте России был создан Совет экономического взаимодействия (СЭВ), куда вошли высшие чины исполнительной власти, глава Газпрома Рем Вяхирев, «семибанкирщики», финансировавшие вторую выборную кампанию Ельцина (В. Алекперов, В. Гусинский, В. Потанин, А. Смоленский, М. Ходорковский, М. Фридман), а также глава Инкомбанка Владимир Виноградов и некоторые другие. Возник второй с давосских времен альянс финансовой олигархии и Кремля с целью получить «стабилизационный заем» МВФ на сумму в 10–15 млрд долларов якобы для удержания валютного курса рубля. На самом деле доллары понадобились этим господам для того, чтобы спешно избавиться по выгодному рублевому курсу от ГКО, перевести рубли в доллары и вывести их за границу.

Из известных персон в СЭВ не вошел лишь Борис Березовский, который был тогда заместителем председателя Совета безопасности России и исполнительным секретарем СНГ, и по рангу не мог заключать альянсы с Кремлем. Но он сыграл важную роль в создании СЭВ, и именно он предложил назначить Анатолия Чубайса (с которым до того враждовал) представителем Кремля на переговорах с МВФ, что и было сделано. 16 июня «товарищи олигархи» предложили Чубайсу провести переговоры с МВФ и Всемирным банком. Их должен был вести Александр Шохин, курировавший в правительстве связи с международными финансовыми институтами. Но Кремль по совету олигархов отрядил в Вашингтон опального Чубайса, который 17 июня указом Бориса Ельцина был назначен спецпредставителем президента России по связям с международными финансовыми организациями в ранге вице-премьера.

Воскрешение Чубайса удивило на Западе многих. «Возвращение Чубайса, по сути, в состав кабинета, – сказал Маршалл Голдман, – объясняют тем, что у