Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

«Я его понимал, — улыбнулся он воспоминанию. — В глубине души я признавался: "На его месте я сказал бы то же самое"»34.

В 1973 г. началась война Судного дня — неожиданное совместное нападение арабов, которое нанесло Израилю большой ущерб и выявило первые трещины в его показной несокрушимости. Через несколько недель у Бен-Гуриона случилось кровоизлияние в мозг в Тель-Авиве, и вскоре он умер; ему было 87 лет. Спустя шесть месяцев в Бейруте скончался Хадж Мухаммад Амин аль-Хусейни.

Бен-Гурион привел сионистское движение к немыслимым высотам — его имя носят главный международный аэропорт Израиля и улицы почти во всех городах. Муфтия же за последние четыре десятилетия жизни всего один раз пустили в Восточный Иерусалим, находившийся под властью Иордании; в его честь не названы ни бульвары, ни школы в лагерях беженцев, ни военные подразделения. Этот вождь и знаковая фигура Великого восстания сумел сохранить свое положение даже после бесстыдного сотрудничества с нацистами, однако так и не смог вернуть репутацию, утраченную во время фиаско 1948 г.

Ашкар кратко определяет место Хаджа Амина в палестинской коллективной памяти двумя словами: «смущенное молчание»35.

Муса Алами умер в 1984 г. в Аммане. Когда скорбящие несли его гроб через Иордан, солдаты ЦАХАЛ обыскали и гроб, и тело. Алами похоронили в родном Иерусалиме36.

Славословия лились потоком.

«Он едва ли не единственный из проигравших в 1948 г., кто сделал что-то практическое», — писал один британский поклонник, удивляясь тому, как он переносил потери, тяготы и оккупацию «с поражавшими меня достоинством и терпением»37.

Он прожил долгую и насыщенную событиями жизнь, хотя ее омрачали одиночество, разочарование и пагубные ошибки. Очевидным провалом стало уклонение от разрыва с муфтием.

Обоих объединяло сопротивление сионизму (роль Алами в сборе денег и оружия для восстания оставалась тайной до самой его смерти), однако их взгляды, убеждения составляли резкий контраст. Это расхождение проявилось еще сильнее после 1948 г.: Алами считал своими друзьями многих израильтян, а после 1967 г. особенно сблизился с Рут Даян, активисткой движения за мир и женой министра обороны. В конце концов Алами осознал фундаментальный экстремизм муфтия (еще в 1970-е гг. он опасался, что тот может его убить), но к тому моменту было уже слишком поздно.

«Хадж Амин стал его трагедией», — выразился один его близкий знакомый38.

«Муса Алами обладал огромным личным обаянием», — восхвалял его Элияху Эйлат, первый посол Израиля в Вашингтоне, арабист и близкий товарищ.

Он отличался глубокими аналитическими способностями и четко излагал свои мысли — как в отношении содержания, так и выводов. Очень терпеливо реагировал на чужие идеи, даже когда не соглашался с ними… Старался не проявлять неуважения к ценностям, которыми дорожили его собеседники, или к достоинству других людей, включая оппонентов.

«Алами не поддерживал сионизм и не симпатизировал идее возрождения еврейского очага на его древней родине, — пишет Эйлат. — Наоборот, в различные периоды жизни он боролся против сионизма и стремился ограничить возможный рост и развитие еврейского национального очага. Он и его предки родились в Палестине, и он хотел видеть ее арабской страной».

Алами посвятил свою жизнь и деятельность палестинскому делу. Но прежде всего, как указывает Эйлат, он был гуманистом, ставившим человечество в центр своих устремлений. «Конечно, не раз эти принципы подвергались серьезным испытаниям. И хотя Алами не всегда удавалось выдержать их, его неудачи никогда не обусловливались личными мотивами или интересами».

Алами в последние годы жизни

(MECA Arab Development Society, GB165–0324 5/5/1–009){20}

Эйлат отдал дань памяти Алами своей речью «Памяти искателя справедливости и мира»39.

Радость победы, дух поражения

Декабрьским утром 1987 г. водитель армейского грузовика потерял управление и врезался в автофургон, который вез палестинцев из Газы, возвращавшихся с работы в Израиле. Погибло четыре человека. Сочетание слухов, что аварию устроили преднамеренно, и десятилетий политического недовольства и экономических проблем вывело на улицы тысячи людей, которые жгли шины и бросали бутылки с зажигательной смесью. Началась первая интифада, или восстание.

С момента первого палестинского восстания прошло почти ровно полвека, но параллелей хватало.

В обоих случаях спонтанность и стойкость народного низового восстания застала врасплох палестинских лидеров. Как и муфтий, глава Организации освобождения Палестины Ясир Арафат попытался установить контроль над вспышкой гнева, исходившей снизу.

Как и прошлое восстание, интифада сопровождалась забастовками, акциями гражданского неповиновения и диверсиями: арабы закрывали магазины, не выплачивали налоги, бойкотировали еврейскую экономику и поджигали посевы и леса. Снова начались нападения на солдат и мирных жителей, хотя на этот раз типичным оружием стали не винтовки, а камни. Арафат понимал силу образов в эпоху средств массовой информации: эта вспышка бессмысленного кровопролития могла выставить палестинцев не бунтующими жертвами лишений и оккупации, а жестокими иррациональными террористами. За первые три года интифады погибло около 60 израильтян — удар болезненный, но это в восемь раз меньше числа жертв за такой же период в 1930-х гг.40

Снова оккупирующая держава — теперь уже Израиль — осознала, что столкнулась с длительным общенациональным повстанческим движением невиданных размахов. И вновь государство ответило крупномасштабным развертыванием войск и активным применением силы, используя методы и чрезвычайные законы, унаследованные от империи: власти снесли около тысячи домов, а 14 000 человек подверглись административному задержанию — то есть содержались под стражей без ордера или обвинения, часто по шесть месяцев и даже больше41.

Но, как и прежде, первоначальное единство арабов уступило место глубоким расколам: между городом и деревней, враждующими кланами, модернизаторами и традиционалистами, мусульманами и христианами. Снова за несколько лет восстание выродилось во внутренние распри — вероятно, треть из примерно 1500 убитых палестинцев оказались жертвами своих же соотечественников42.

Потрясение, вызванное интифадой, подтолкнуло Израиль к первым осторожным переговорам с палестинцами, кульминацией которых стало подписание в 1993 г. Соглашений в Осло с извечным врагом Арафатом. Документ намеренно оставили неточным, поскольку сохранялись неясности по целому ряду ключевых вопросов. И все же это соглашение создало Палестинскую национальную администрацию, где с самого начала доминировала партия Арафата ФАТХ (Движение за национальное освобождение Палестины), которая начала осуществлять временное самоуправление в Газе и на Западном берегу. Впервые появилась возможность достичь договоренности, которая положила бы конец конфликту.

Однако, как и прежде, экстремисты поспешили помешать любому такому урегулированию. В Газе «Братья-мусульмане»[50] породили новую группировку — «Исламское движение сопротивления», известное под арабской аббревиатурой ХАМАС. Военное крыло движения — бригады «Изз ад-Дин