Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

немного раньше и гораздо восточнее. В 1911 г. Италия вторглась на территорию, которая в дальнейшем станет Ливией, отобрав ее у Турции. На следующий день после прекращения боевых действий Греция, Болгария, Сербия и Черногория воспользовались моментом и вторглись в Турцию. В ответ, и это крайне важно, Турция закрыла для торговли проливы Босфор и Дарданеллы, блокировав весь российский экспорт зерна и нефти. Россия, опасаясь, что Болгария или Греция захватят Стамбул, привела в боевую готовность свою армию и Черноморский флот. Министр сельского хозяйства Российской империи Александр Кривошеин, который в то время был одним из главных советников императора, реорганизовал кабинет министров в 1914 г., чтобы подготовиться к мировой войне. С точки зрения кабинета министров, назревающий конфликт был седьмой Русско-турецкой войной со времен правления Екатерины Великой и еще одной попыткой отстоять свое право на прибыльный экспорт зерна.

Кривошеин видел в Стамбуле экзистенциальную угрозу. Он понимал, что Германия, оказывающая военную помощь Турции, перетягивает Стамбул в сферу своего влияния. Параноидальному российскому кабинету министров признаки германо-османского альянса виделись повсюду. Немецкие офицеры обучали османскую армию с 1883 г., а прусские военные разместили приобретенные Парвусом артиллерийские орудия на городских стенах Стамбула и Адрианополя. Наибольшее беспокойство вызывало то, что в июле 1914 г. Османская империя должна была получить свой первый дредноут — дорогостоящий современный корабль английской фирмы Vickers & Co. и заказала еще несколько кораблей. Этот дредноут был намного совершеннее предыдущего поколения линкоров, с большим количеством орудий на борту, чем у любого другого боевого корабля. Россия опасалась повторения своего поражения на Желтом море, когда один японский линкор привел за собой армаду, разгромившую восточный, а затем и западный флот России. Один турецкий дредноут в сопровождении миноносцев был способен уничтожить российский флот на Черном море. Такие односторонние сражения стали привычными. Американцы применили аналогичную тактику в Испании в ходе Испано-американской войны 1898 г., Италия — в Северной Африке в 1911 г., а греки — против османов в ходе Балканских войн 1912–1913 гг. Если бы турецкий дредноут прошел через Дарданеллы, писал морской министр России, «турки получили бы неоспоримое господство на Черном море»[600].

Согласно этой точке зрения, ассоциируемой прежде всего с историком Шоном Мак-Микином, главным агрессором в Первой мировой войне была Россия. Опасаясь быстрого наращивания турецких сил в проливе Босфор, русские искали повод для конфликта с Турцией. Они боялись, что сочетание новых защитных сооружений Стамбульской гавани и дредноута сделает проход к Черному морю неприступным и поставит под угрозу российскую торговлю. Убийство Франца Фердинанда дало России, уже готовой к войне, прекрасный предлог для переброски войск к сербской границе. Русские были мало заинтересованы в защите Сербии, но знали, что скопление войск у границы побудит Германию и Австро-Венгрию объявить войну первыми, и если это произойдет до прибытия турецкого дредноута, то Стамбул станет легкой добычей для русских кораблей. Россия надеялась, что атака Германии спровоцирует Британию. Однако слишком поспешное нападение на Турцию могло обнаружить скрытые мотивы России — давнее желание захватить Стамбул[601].

Парвус конечно же имел самое непосредственное отношение к растущей мощи Турции, расширив ее доступ к кредитам и зерну, а также нарастив ее оборонный потенциал. Многочисленные источники свидетельствуют о том, что Парвус также являлся турецким представителем компаний Vickers & Co. и Friedrich Krupp & Co. в Стамбуле и договаривался о выдаче международных кредитов[602]. Именно Парвус помог сделать Стамбул неприступным.

В этом сфокусированном на России взгляде на Первую мировую войну Германия и Британия явились на вечеринку с опозданием. Франция заранее дала понять России, что последует ее примеру. Россия, Франция и Англия опасались, что влияние Германии на Стамбул может привести к голоду в Европе. К тому же железные дороги, соединявшие Турцию с Ближним Востоком, угрожали русским, французским и немецким торговым путям, ведущим на Аравийский полуостров. Если рассматривать ситуацию с этого ракурса, Первая мировая война началась как борьба европейских держав за контроль над Ближним Востоком. Российская империя первой почувствовала угрозу и мобилизовала силы для начала конфликта[603].

Государственные деятели видели цветные пятна на карте, а Парвус — зерновые пути. Экспорт американского зерна, стремительно возраставший на протяжении пятидесяти лет, к 1910 г. существенно сократился, поскольку бурно развивавшиеся американские города потребляли все больше зерна. Османская империя находилась на важном перекрестке между российским зерном и европейскими городами, производившими порох и боеприпасы. Румынское зерно тоже могло попасть во Францию исключительно через Босфор. Так что Парвус прекрасно осознавал, что этот пролив жизненно важен для всего мира. При правильной обороне Стамбул мог заблокировать торговлю черноморской пшеницей, кормившей Францию и Англию. Он знал, что эти страны перемалывали русское зерно в муку с 1794 г. Блокада Стамбула также могла помешать прибытию в Россию важнейших военных грузов и ослабить русскую армию.

Впрочем, продовольственное снабжение Германии было почти таким же уязвимым, как и в Великобритании[604]. Германия, конечно, располагала внушительным арсеналом и впечатляющей железнодорожной сетью, контролируемой государством — системой Etappen. Однако в западную Германию продовольствие поставлялось по океану, в основном через Антверпен и Роттердам. Ее собственные запасы зерна оказались бы под угрозой в случае полного окружения. Железных дорог через контролируемую Германией Польшу практически не было, а поставки зерна по Балтийскому морю могли замедлиться или вовсе прекратиться, если бы Россия и Великобритания закрыли его для торговли. Зерно для восточной Германии перевозилось по Балтийскому морю еще со времен Ганзейского союза. Немецкие пошлины не перекрыли этот поток зерна, а лишь обеспечили доставку большей части российского зерна в Германию по воде. За последние тридцать лет Германия потратила 1 млрд дойчмарок, пытаясь улучшить транспортное сообщение с подконтрольной ей Польшей, но без видимого эффекта. С системой Etappen она могла сражаться быстро, но недолго.

Итак, предъявленный России германским правительством ультиматум об отмене мобилизации остался без ответа, и была объявлена война. Когда мы думаем о Первой мировой, на ум приходит окопная война в Европе, но Парвус знал, что на самом деле это война за зерно, и верх в ней одержит тот, кто победит на Черном море и в проливах, соединяющих его со Средиземным морем.

Сначала Англия придерживалась стандартной военно-морской стратегии — держать Германию под контролем, патрулируя и минируя Северное море. Если бы по пути во Францию Германия решила вторгнуться в Бельгию, ей не хватило бы времени захватить Антверпен. Без Роттердама и Антверпена западной Германии грозил голод. Британия явно использовала расширенную стратегию блокады Авраама Линкольна, блокируя поставки любых товаров в Германию, прежде всего продовольственных: она не позволяла бельгийским и голландским торговцам продавать Германии зерно,