Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Когда Парвус, которому тогда было сорок три года, прибыл в Стамбул в ноябре 1910 г., он почти наверняка приехал поездом из Вены на знаменитом Восточном экспрессе. Этот скоростной поезд возил пассажиров по частично завершенной железной дороге Берлин — Багдад, которая вела из порта на Северном море Гамбурга через Австро-Венгрию, Сербию, Болгарию, Турцию и пролив в Стамбуле до Коньи у подножия Таврских гор в Азии. Парвус знал, что данный железнодорожный коридор не давал покоя дипломатам и монархам в Париже, Петербурге и Лондоне, поскольку наделял Германию очень важным преимуществом — возможностью проложить полностью железнодорожный маршрут через важнейший пункт мировой торговли. Быстрая коммерческая экспансия Германии по железной дороге в охваченную революцией Турцию казалась очевидной и убедила Парвуса в том, что назревает международный кризис. Он с самого детства знал, что союз Германии с Турцией, легендарными вратами в Черное море, был ключом к политическому краху Российской империи[576].

Поскольку Парвуса разыскивали агенты российской тайной полиции (охранки), он прибыл в страну под видом чеха и указал ложный адрес. Будучи стесненным в средствах, он снял комнату на азиатской стороне Турции в трущобах Скутари (Ускюдар)[577]. Парвус почти наверняка сбрил свою фирменную эспаньолку и спрятал русскую шинель, однако никогда не отказался бы от безупречно сидящего костюма и начищенных ботинок.

В буквальном смысле Стамбул был скорее замком, чем ключом. Как и другие основатели империй до них, османы не строили с нуля. Они лишь реконструировали дальние транспортные маршруты между городами и фермами, проложенные торговцами в незапамятные времена. Даже стены Стамбула были собраны из руин древних столиц, стоявших прежде на этом месте. При правильной обороне он вполне мог дать отпор русскому императору. Со времен Екатерины Великой Россия стремилась использовать плодородные земли для распространения своего влияния по всему земному шару. Однако физиократическая экспансия, основанная на торговле зерном, требовала доступа на международные рынки. Когда Российская империя лишилась глубоководного порта в Маньчжурии, ее единственным окном в мир стало Черное море[578].

Парвус прибыл в Стамбул, чтобы разыскать членов «Комитета единения и прогресса» — группу офицеров-реформаторов и интеллектуалов, которые стремились реорганизовать Османскую империю таким образом, чтобы создать турецкую национальную идентичность и защитить то исконное, что еще осталось в стремительно исчезающей Османской империи. Одна из фракций этого движения, возглавляемая невысоким и стройным молодым офицером по имени Исмаил Энвер, жаждала заключить союз с Германской империей[579]. Пройдя обучение в престижном Имперском военном колледже под руководством немецких офицеров, Энвер помогал вербовать мусульманские военные группы на границе империи в свою Третью османскую армию, целью которой было уничтожение врагов Турции. Поначалу эти планы государственного строительства казались эфемерными. Когда Парвус прибыл в османскую столицу, она, должно быть, казалась столь же хрупкой, как и в 1453 г. В 1908 г. Стамбул охватили пожары, уничтожившие сотни тесных, ветхих деревянных строений в западной части города, где жили десятки тысяч мусульманских беженцев. Изгнанные из бывших османских земель националистическими движениями, они во второй раз остались без крыши над головой из-за пожаров. В том же году Исмаил Энвер — в то время его уважительно называли Энвер-паша — вместе с другими офицерами совершил государственный переворот, заставивший султана Абдул Хамида II восстановить Генеральную ассамблею в надежде на то, что она превратит Османскую империю в нечто подобное конституционной монархии.

Группа офицеров-юнионистов Энвера-паши представляла собой современную армию, сформировавшуюся как чужеродный элемент внутри Османской империи. Они были своего рода карбонариями — опытными революционерами, планировавшими защищать империю от врагов, включая балканские государства, которые надеялись расшириться, разорвав ее на части. Подобно итальянским и русским карбонариям, офицеры-юнионисты, такие как Энвер, были членами тайного братства заговорщиков. Сложный ритуал вступления включал в себя клятву на крови защищать государство от всех внешних и внутренних угроз[580]. Младотурки, как и сам Энвер, были в основном мектебли — офицерами, обученные новым методам ведения боя и государственного строительства в Имперском военном колледже. Они понимали, как новые технологии, такие как пулеметы, автомобили и самолеты, могут позволить относительно небольшому отряду хорошо обученных солдат сдержать значительно превосходящие силы противника.

Османская армия нуждалась в солдатах, и требование юнионистов расширить призыв спровоцировали кризис. Офицеры-мектебли противостояли офицерам-алайли старой закалки, которые поднимались по служебной лестнице вне Имперского военного колледжа и потому беспрекословно повиновались султану. Младотурки винили в военной слабости Турции анатолийскую молодежь, которая массово поступала в медресе, чтобы изучать ислам и таким образом освободиться от исполнения воинской обязанности. Младотурки утверждали, что большая часть медресе — это вообще не школы. Примерно треть анатолийских мужчин были выпускниками медресе, но при этом подавляющее большинство из них, по словам офицеров-юнионистов, даже не умели читать. После начала революции в июле 1908 г. юнионисты предложили провести простой экзамен на грамотность для выпускников медресе, и всех, кто его не прошел, забирали в армию, откуда после прохождения военной подготовки направляли на защиту империи. Требования младотурок быстро нарастить численность армии и провести ее реорганизацию спровоцировали восстание анатолийских солдат, исламских религиозных лидеров и офицеров-алайли. К мятежу их подстрекал султан Абдул Хамид II. Оппозиция выкристаллизовалась вокруг обвинений в том, что юнионисты наняли убийц для ликвидации редакторов оппозиционных газет. Эта контрреволюция против младотурок, начавшаяся в 1909 г. и получившая название «Инцидент 31 марта», могла привести к роспуску Генеральной Ассамблеи, заключению младотурок в тюрьму и возвращению Абдул Хамида на трон[581].

В ответ на это юнионисты уничтожили оппозиционные газеты и окружили город новым видом штурмовых машин — автомобилями с бронированными пулеметными башнями. После захвата власти юнионисты отправили Абдул Хамида в изгнание в Салоники, а новый султан Мехмед V стал их марионеткой. Юнионисты удвоили газетную пропаганду, все больше связывая армию с турецкой нацией, обороной государства и, самое главное, воспитанием граждан-солдат[582], которое осуществлялось армией, а не медресе. Турция должна была стать «нацией с оружием в руках» (Volk in Waffen), по выражению немецкого генерала, разработавшего систему обучения офицеров в Имперском военном колледже. После 1909 г. офицеры-юнионисты также станут преподавателями, обучающими солдат инженерному делу, математике и воспитывающими в них патриотизм для поддержания находящегося в опасности национального самосознания.

Через друзей из среды левых социалистов Парвус завел полезные знакомства в Стамбуле. Как и в юности в Одессе, он проводил идеологическую работу с портовыми рабочими. Они уже создали мощное протестное движение, целью которого была месть Австро-Венгрии за ее вторжение на территорию Османской империи. В 1910 г. во имя турецкого национализма профсоюзы объявили бойкот товарам, поступавшим из Австро-Венгрии, Греции и других недружественных Османской империи