Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Парвусу не только удалось язвительно описать капиталистический мир — он оказался пугающе прозорлив. Еще в 1896 г. он предупреждал своих читателей о том, что расширение России силами крестьянства, которое было «совершенно разрозненным, разнузданным, разоренным, разделенным на классы и обремененным балластом из миллионов неимущих», означало, что государственный корабль непременно пойдет ко дну[542]. Стремление Российской империи протянуть железные дороги в Азию обернулось катастрофой, а ее одержимость захватом Стамбула привела к международной войне на Балканах[543]. Авторский стиль Парвуса был высокопарным (немецкая социал-демократическая партия называла его тон неприятным и вульгарным), зато газеты разлетались как горячие пирожки[544]. Он доходчиво разъяснял своим читателям из рабочего класса, что причиной соперничества империй был глубинный конфликт — подъемы и спады мировой торговли, которая воздвигала города и меняла их до неузнаваемости. Причем вместо того чтобы указывать пальцем на евреев или иностранцев, он открыто заявлял, что империи сами виноваты во всех своих бедах.

Статьи Парвуса привлекли внимание молодого Владимира Ильича Ульянова, который называл Парвуса «талантливым немецким журналистом», разгадавшим тайну аграрного кризиса 1873 г. Критика Парвусом мелких немецких землевладельцев коррелировала с критикой Лениным русских народников, считавших, что коллективная собственность на землю решит все проблемы, и кулаков, которые, по его мнению, эксплуатировали крестьян[545]. Парвус также привлек внимание тайной полиции Австро-Венгрии, Германии и России. По данным российского Охранного отделения, Парвус вместе с женой и еще одиннадцатью единомышленниками «посещал собрания местных анархистов и социал-демократов, читал социал-демократические журналы, такие как „Вперед“ и „Социалист“, а также выступал на собраниях, целью которых было вдохновить массы на революцию»[546]. Немецкие консерваторы называли статьи Парвуса радикальной пропагандой, а поскольку его газеты успешно поносили монарха и прусский парламент, власти неотступно следовали за ним, отовсюду высылая как негражданина.

В своих первых аналитических работах он исследовал международное сельское хозяйство. В 1895 г. Парвус заявил, что немецкие социал-демократы не могут спасти немецких крестьян-избирателей (и не должны вступать с ними в союз), поскольку у тех нет шансов закрепиться на мировом рынке, который Россия и Америка наводняют дешевым зерном. Крестьяне хотели, чтобы был введен налог на иностранное зерно, но эта стратегия лишь отсрочила бы неизбежное. Только при условии снижения ренты успешные семейные хозяйства в рамках капиталистической системы смогли бы скупать более мелкие и менее эффективные. Лишь эти семейные крестьянские хозяйства способны механизировать методы производства зерна по американскому образцу. Хотя Парвус и не любил зажиточных крестьян, политический союз с мелкими крестьянами был заведомо проигрышным вариантом, поскольку их землевладения были слишком малы, чтобы выиграть от автоматизации[547]. Когда в сентябре 1898 г. правительство Саксонии вынудило его выехать из страны, Парвус убедил социал-демократическую партию назначить редактором его газеты человека, чье немецкое гражданство, пусть и полученное благодаря фиктивному браку, затруднило бы депортацию. Этим человеком была Роза Люксембург, позже прославившаяся своей критикой польского рабочего движения за его одержимость идеей независимости Польши[548]. Она также заявляла, что рынки являются международными, а нации — иллюзией.

В 1899 г. Парвус открыто раскритиковал российскую монархию, описывая происходящее в охваченных голодом регионах вдоль основного торгового маршрута старой России — реки Волги. Он утверждал, что причиной голода стала система государственного финансирования Витте, которую он называл изощренной аферой. В серии статей, а затем и книге, опубликованной в 1900 г. под названием «Голодающая Россия» (Das Hungernde Russland), Парвус внимательно рассмотрел официальную статистику государственного долга, опубликованную Витте, и доказал, что эти данные сфальсифицированы. Витте приобрел для Российской империи железные дороги, затем перенес всю прибыль от железнодорожных перевозок на свой баланс, не включив туда при этом ни невозвратные затраты на прокладку путей, ни затраты на их приобретение в качестве капитализированных расходов. Поскольку на балансе почти не фигурировали расходы, показать прибыль было легко. Не включив износ путей в будущий долг, Витте сильно переоценил перспективы своего предприятия. План Витте по строительству железной дороги до самой Маньчжурии, по словам Парвуса, был сродни «кормлению собаки кусками ее собственного хвоста». Доллары французских инвесторов стремительно расходовались на погашение процентов по старым кредитам, и лишь мизерная доля капитала тратилась на строительство железной дороги в Азию[549].

Парвус не был рабом, но, подобно древнеримскому глашатаю, смог убедительно рассказать о причинах голода в России. В книге «Голодающая Россия» он заявил, что проблема была логистической, и сделал вывод, что старый волжский зерновой путь отжил свое. Он также сказал, что массовый голод — это трагическое следствие международного империализма, который неизбежно приведет империи к краху. Его пророчество сбылось спустя всего два десятилетия. Как финансовый аналитик, пишущий для популярных газет, он мог охватить более широкую читательскую аудиторию на большей территории, чем Витте или любой другой официальный представитель империи, оплачивавший заказные хвалебные статьи во французских журналах. Парвус, как и римские рабы, был толкователем. Владея русским и немецким языком, а также разбираясь в балансовых отчетах и торговле зерном, он смог выявить финансовые пирамиды, ложные обещания и злоупотребления служебным положением, лежащие в основе предприятия Витте.

По мнению Парвуса, схема Витте была воплощением недостатков мирового капитализма — международной системы, которая, как он уверял своих читателей, была обречена на провал. Между 1899 и 1910 гг. он развил анализ голода 1891 г. в общую теорию глобального капитализма, которая охватывала космополитические города-накопители, сбои в торговле и имперские войны. Еще в 1894 г. он заявил, что в ХХ в. зернопроизводящие регионы юга России будут противостоять американскому Среднему Западу. Россия и Америка сойдутся в схватке, говорил он, а Европа станет для них полем боя. Роза Люксембург, Владимир Ленин, а затем и Лев Троцкий развили на основе его выводов теорию мирового капитализма. Этот анализ потоков зерна, империй, железных дорог и международного долга навсегда изменит наш мир.

Экспансия Российской империи в Сибири, Центральной Азии и Маньчжурии казалась нерациональной реакцией на изменения в сфере торговли зерном. К 1890 г. все больше сельскохозяйственных империй вступало в глобальную конкурентную борьбу за снабжение человечества продовольствием. Отколовшиеся от Османской империи Египет, Сербия, Болгария и Румыния стали крупными экспортерами зерна. Аргентинские и австралийские фермеры выращивали достаточно пшеницы, чтобы согреть сердце любого физиократа. Хуже того, Франция, Германия, Италия и Австро-Венгрия в 1880-х гг. начали устанавливать тарифные барьеры на пшеницу и муку, что еще больше снизило международные цены. Стараясь продать как можно больше пшеницы для погашения займов и пополнения казны, Российская империя вела себя все более безрассудно.

В марте