Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

американским и немецким опытом использования тарифов для пополнения государственной казны. Он повысил пошлины на импортный чугун, кокс, используемый при производстве стали, и корабли. Однако эти тарифы были слишком высокими. Они блокировали дешевые промышленные товары из Великобритании и Германии, но приносили мало дохода, поскольку снижали импорт в целом. Однако к середине 1888 г. кредитная система Витте и корректировка Вышнеградским железнодорожных тарифов начали приносить плоды: рост экспорта зерна резко увеличил доходы железных дорог[518]. За два года постыдный дефицит российского бюджета сменился профицитом в размере почти 50 млн руб.[519] И российское правительство приступило к скупке железных дорог, которые оно распродало в 1870-х гг.[520]

Витте продолжал использовать рычаги государственной власти, чтобы экспортировать максимальное количество российского зерна потенциальным покупателям. В 1889 г. Российская и Германская империи расторгли все соглашения о дешевых грузоперевозках между немецкими и российскими железными дорогами, перенаправив таким образом поток зерна через российские порты на Балтийском и Черном морях. Когда дефицит бюджета превратился в профицит, курс рубля временно стабилизировался, что дало Витте время перевести Россию на золотой стандарт. Вместе Витте и Вышнеградский превратили железнодорожную систему экспорта зерна в кран, из которого в двух направлениях лился фантастический поток пшеницы, а полученные от экспорта доходы возвращались в Россию по новому пути, ее новой хорде — Юго-Западной железной дороге[521].

Германская и Британская империи были в ужасе от новых российских пошлин, хотя у Германии с ее высокими промышленными и сельскохозяйственными тарифами было мало оснований для жалоб. В 1887 г. канцлер Германии Отто фон Бисмарк нанес ответный удар тарифам Вышнеградского, закрыв для России берлинский рынок капитала. Российская империя утратила возможность продавать железнодорожные акции и имперские облигации на государственных биржах Берлина и Гамбурга. Это роковое решение разорвало многие инвестиционные соглашения между Россией и Германией и привело к напряженности, которая вылилась в Первую мировую войну[522]. Тактика удушения импорта, наращивания экспорта и подавления конкурентов прекрасно работала на протяжении нескольких лет до зимы 1890 г., когда по Волге пронеслись ледяные ветры.

Озимая пшеница на равнинах России обычно выживает под снежным покрывалом, которое защищает семена в течение двух месяцев, однако из-за засухи зимой 1890 г. выпало очень мало снега, и суровые восточные ветры смели тонкий снежный покров. За зимним вымерзанием последовала весенняя засуха, которая нанесла решающий удар, потому что обычно талый снег и дожди питали как озимые сорта пшеницы и ржи, так и те, что сажали весной. Сочетание суровой сухой зимы и весенней засухи сильнее всего сказалось на регионе, прилегающем к реке Волге, — старинном торговом пути России. Урожайность в этих губерниях центральной России снизилась на 50–75 % по сравнению с предыдущими годами[523].

И здесь захват Витте кредитных учреждений и зернохранилищ в западных регионах обошелся стране очень дорого. Издавна крупные землевладельцы на востоке ежегодно откладывали до 10 % урожая, чтобы справиться с неурожаем и подготовиться к посевной следующего сезона. Но после весеннего урожая 1891 г. на складах Поволжья не осталось пшеницы и ржи, все запасы были погружены на пароходы, направлявшиеся на север к балтийским рынкам. Большая часть зерна была продана для погашения кредитов, выплаты новых налогов, введенных Вышнеградским, и выкупных платежей, требуемых от крепостных крестьян. Ввиду того что Витте взял под свой контроль крупнейшие склады в западной части России, а майские законы запрещали евреям владеть складами, оставалось мало финансовых стимулов для хранения зерна и множество препятствий для этого. Большинство складов в старинных русских общинах на востоке были полностью опустошены, там не осталось зерна даже для следующей посевной[524].

Сначала Витте и Вышнеградский отреагировали на бесплодные поля так же, как это делали цари на протяжении семи веков: предложили пострадавшим районам ссуды и налоговые льготы. Однако Витте предложил ссудить не зерно, а рубли, в результате чего местные цены на рожь взлетели быстрее мировых, а крестьяне и сельские рабочие попали в так называемые ножницы цен. Крестьяне Поволжья традиционно сеяли пшеницу на продажу, а рожь — для личного потребления; неурожай снизил доходы, а из-за сокращения запасов ржи цены на нее подскочили. Это фактически утроило стоимость продовольствия для большинства сельских тружеников в 1891 г.[525] К весне 1891 г. крестьянские семьи снимали солому с крыши, чтобы накормить лошадей, посылали детей в город просить милостыню и, совершенно отчаявшись, ели собственных лошадей. Традиционным решением проблемы неурожая был сбор лебеды — сорняка, растущего среди ржи. Небольшое количество лебеды можно было измельчить и смешать с рожью, чтобы затем выпечь темный, непривлекательный, зато сытный хлеб, который, увы, часто раздражал слизистую желудка. Употреблении такого хлеба более нескольких дней подряд приводило к диарее и ослаблению иммунной системы. Вслед за голодом пришла холера. Из 35 млн человек, проживавших в семнадцати губерниях, умерли полмиллиона. Столь существенное сокращение населения нашло отражение в национальной переписи[526].

Причиной трагедии стал целый ряд факторов. Одни винили вырубку лесов, другие — глубокую вспашку чернозема. Граф Лев Толстой, видевший голод своими глазами, винил железные дороги: по его мнению, именно они отняли природные богатства у крестьян-земледельцев, которые прежде хранили зерно в своих сараях, а затем были вынуждены продать все до последнего зернышка железнодорожным промышленникам. Цензоры не позволили опубликовать его отчет об этом как на родине, так и за рубежом[527]. В итоге на Вышнеградского была возложена большая часть вины за голод 1891 г. Причем газеты винили не его новые налоги или девальвацию рубля (хотя оба эти аргумента были бы вполне обоснованными), а то, что он слишком долго ждал, прежде чем запретить экспорт русской ржи. По жестокой иронии судьбы сладкоречивый Витте узурпировал должность своего бывшего покровителя, сообщив императору, что Вышнеградский перенес инсульт и не в состоянии продолжать службу. Витте настаивал на том, что лишь дополнительные государственные займы помогут исправить положение, в котором оказалась Россия. Он заверял, что преуспеет там, где другие потерпели неудачу, «поощряя здоровый дух предпринимательства»[528].

Витте предложил обратиться за новыми кредитами на строительство железных дорог во французские банки. Вместо того чтобы полагаться на имперские облигации, надежность которых пошатнулась после Крымской войны, империя должна была выпустить железнодорожные облигации по модели Crédit Mobilier, на которых больше не ставилась императорская печать (олицетворявшая обещание императора выплатить долг и проценты по нему в будущем).

Дорогостоящий проект России по продаже зерна всему миру: 5500 миль (9000 км) от Москвы до глубоководного порта в Желтом море, ок. 1905 г.

Кейт Блэкмер

Рынок облигаций навсегда изменился после американских дефолтов