Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

– В надежде, что там качественный состав.

– В надежде не видеть этих долбонатов, – засмеялся. – Не подписывает мне взводный, не подписывает мне ротный. Не подписывает мне комбат. Я все это несу в полк к полковнику. Я говорю: «Мне кому морду разбить, чтобы меня в штурма отправили?» – Короче, никуда меня не отправляют. Никто мне ничего не делает. Говорят: «Рапорт мы приняли. Заберем». А когда, неизвестно.

– А штурмовики есть в полку?

– В полку есть отдельный штурмовой отряд. Командира я знаю, но толку-то. Короче, уже за ленту отправляют. Я в составе этой мотострелковой шарашки еду под Кременную. И ставят нас во вторую линию обороны на «Америку». Так называется лесополка.

– И вы стоите на «Америке».

– 7-я рота на «Польше», мы на «Америке», 9-я рота на «Штанах»[61]. Лесополка в виде штанов. Впереди нас бетонка, там стоит 484-й полк, а дальше хохлы. Мы заходим: воды нет. Людей много, а воды нет. Вообще нет. Неделю мы пили по 300 грамм воды в жару! Жара, пекло, надо окапываться. Тут без того пить хочется, а тебе надо копать. Короче, мы на отшибе получились, крайние. Но у нас отдельная маленькая лесополка. «Америка» и примыкание маленькое к этой лесополке. Мы в овраге выкопали колодец. Добрались до воды.

– Молодцы!

– Мы взорвали ТМку там (противотанковая граната. – Примеч. авт.) Получилась воронка. Туда набиралась вода. Она перетекала. Сделали очиститель, как самогонный аппарат… Как выяснилось, из двадцати семи человек нормальными получилось только шесть человек. Остальные все отбросы общества.

– В вашем взводе?

– Да.

– Три отделения.

– Да. Мое отделение: «Монгол», «Пенза», «Татарин», – перечислял позывные. – Я, «Пьяный» и Максим. Командир взвода. Шесть человек. Еще «Бизон». Он был седьмым, но он потом ушел, перевелся. Вот эти шесть человек. «Бизон», он срочник, подписал контракт и сразу за ленточку, даже не поехал домой. Молодой, девятнадцать лет. Два метра два сантиметра роста, из Кемерово. Здоровый, как лось. Ел за двоих, нес за троих, – Антон хохотал. – Окапывались. Вода была, еда была. Еду приносили. Стройматериалы брали где угодно. Все всего боятся. Никто из своих нор не выходит. Командир батальона потерял управление. Он не знал, что делает его третий взвод. Командир роты ко мне не пришел ни разу! Вообще. Это безграмотно. Двадцать два года мальчику. На него взвалили бумажную работу, он тупо сидел у себя в норе и писал.

– Бумаги… А надо же пройти по окопам, «понюхать», где и что…

Антон Измайлов:

– Я выбирал пулеметную точку. Я место выбирал на свой страх и риск, как мне нравится, а не как кто-то… Я говорил Максу…

– Макс это кто?

– Командир взвода «Фрик». В переводе с английского «безумец», – Антон смеялся. – Вот тоже, у него же авторитета никакого!

– У взводного?

– Да.

– Еще бы, там же алкоголики… Тяжелый на подъем народ…

9. Веский аргумент. Охота на «птички»

Антон:

– Алкоголики были. Но мы приехали на позиции, на место. На второй день появился алкоголик. Я ему выстрелил в колено. Больше в нашем взводе никто не пил.

– Выстрелил, но не попал?

– Я выстрелил ему выше колена из ПМ (пистолет Макарова. – Примеч. авт.). Я пулеметчик, у меня обязан быть короткоствол. Я взял, заслал патрон и выстрелил ему в ляху.

– Представляешь, что будет?

– Все! Его перевязали и увезли в госпиталь. После этого пить перестали.

– А тебе за это ничего?

– Как видишь.

Рядовой Измайлов

На фронте царили свои неписанные законы, которые в мирной жизни казались нереальными.

– Веский аргумент, сразу порядок… Да, нужен решительный шаг!

Измайлов:

– Я решил пресечь это на корню. Потому что взводника Максима никто бы не слушал. Ему чего, двадцать лет.

– Тем более эти мордатые алкаши. Они же: «А-а… А-а…»

– Да, да, сорокалетние, пятидесятилетние…

– А ты кто по званию?

– Рядовой…

В пору своей милицейской юности, будучи заместителем начальника медицинского вытрезвителя, я возился с алкоголиками, отправлял их в лечебно-трудовой профилакторий и знал, насколько мучительна борьба с пьянством. На фронте подобная расслабуха непозволительна, ЛТП не было, нужно быть готовым в любой момент вступить в бой.

Рядовой Измайлов:

– Начался обстрел. В нас полетели мины, 82-е[62]. Хлопает. Накат даже не шебуршит, только листы подкидывает.

– Какой накат?

– Накат – это бревна, которые на блиндаже.

Понял: все находятся в блиндаже.

Антон:

– А они (солдаты) лежат, и вот так, – закрыл голову руками, – «Ма-ма… Еб…ны в рот… Нас куда привезли». Я захожу к ним, в полный рост, ну, голову прижал: «Смотрите, бл…ди!» Они: «Ты че? Ложись!». Я: «Долбонаты! Прилетает по второму взводу. Какого х…я орете! До них еще метров двести» (второго взвода. – Примеч. авт.). Осколок от 82-миномета не прилетит. Короче, еле-еле навел порядок. Взводник ходит, он же молодой. Он не понимает, он за мной ходит, как овечка. Я ему говорю: «Макс, слышишь выход?» Мина взлетела. «Выход: хлоп». И говорю: «Считай до трех. Слышишь летит?» – «Да». – «Все, не в нас летит». Я говорю: «Ты досчитал до трех и не слышишь свист, ищи укрытие. Мина летит на тебя». Когда мина летит на тебя, ты ее не слышишь.

Бойцы с позывными «Пьяный» и «Араб»

– Элементарная физика…

– Я: «Понял?» – «Понял». Я бойцам: «Слушай, там, там ставим. Огневая точка здесь. Там. Видишь дерево? Ты копаешь там. Для чего копаешь там? Чтобы мог прикрыть мне спину. Фланг. Жопу». Объясняю человеку, для чего он это делает. Чтобы человек не просто втупую копал землю, а знал, для чего он копает. Все, начали строить оборону. Вода есть. Еда есть. Все есть. Стояли два месяца как у Христа за пазухой.

– Никто не сыпал…

– Да, но иногда прилетали. Ну, «птичка» прилетит, покружится. Нам же скучно. Мы давай «птички» сбивать. Восемь «птичек» хлопнули…

– А как сбивали?

– Антон Аркадьевич одевает красную футболку. Шорты. На плечо кладет пулемет и выходит в поле и стоит. А «Пьяный» сидит в кустах.

– «Пьяный» это позывной?

– Да, мой помощник. А так Пьянков Александр Сергеевич. Без руки теперь… Я ему говорю: «Ты меня видишь?» – «Да». – «Как думаешь, она меня видит?» – «Да, она тебя видит. Она к тебе летит». Я говорю: «Ну, скажешь, когда». – «Да, да». А сам пулемет так разверну, так. Он кричит: «Все, давай!» Я шаг назад, там у меня выкопано так и вот так под землю, – показал, как на лаз под землей. – Я туда: фу! Меня как сдуло. А «птичка» в это время зависает, чтобы сброс сделать. Она зависла,