Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

11. Взятка. Вторая встреча

– Где лечился?

– В Рогово. Луганская Народная Республика. Три недели побыл, меня не хотели выписывать. Я даже ходил, искал, кому дать взятку, чтобы меня выписали. Хожу, ищу, – засмеялся. – Ну, – думаю, – найти кого-нибудь, чтобы меня выпустили. Мужик сидит. В бушлате. Осень была. Хромал, ну и черт с ней, хромотой, мне же обратно к пацанам надо вернуться. Я мужику: «Скажи, может, знаешь начальство какое?» А он такой простецкий. Лет пятьдесят ему на вид. Я: «Слушай, не знаешь, кому дать взятку, чтобы выписали?» Он смотрит на меня: «Чего, на Россию собрался?» Я: «На фиг мне твоя Россия, мне вперед в окопы надо!» Он: «Хочешь дать кому-то взятку, чтобы вернуться в окопы на передовую?» – «Да». – «А ты у психиатра давно был?» Я говорю: «Чего начинаешь? Нормальный. Там пацаны». – «А сколько ты хочешь дать?» – «Ну, тысяч тридцать, или мало? Если надо больше, скажи». Он на меня смотрит: «Ты чего, серьезно?» – «Да». – «Ну пойдем. Я – начальник госпиталя». – «Еб…ся, провалиться! Капец мне, яма…» А там же как, там нет камер, в яму семиметровую сажают и сидишь. Он берет рацию, вызывает «Профессора», главного вэпэшника, каких-то еще четверых.

– Вэпэшник – это кто?

– Военная полиция.

– А «Профессор»?

– Это его позывной. Все приходят. Он говорит: «Знаете, зачем я вас здесь собрал? Этот человек мне хочет дать взятку 30 тысяч рублей, – и мне: – да?» Я: «Вообще собирался, но не уверен». Он: «А знаете для чего?» Народ сидит, улыбается. А он: «Черта с два! Он в окопы скорее хочет!» И всем: «Если вы через полчаса не выпишите его, я его оставлю здесь, а на передок отправлю вас…»

Тут Антон как спохватился:

– В девять проверка, – глянул на часы. – Остается три минуты только чтобы добежать… Если есть желание, завтра продолжим…

– Конечно… – ответил я.

Договорились встретиться в 10 часов утра. Я шел по погрузившемуся в темноту лесу, пару раз поцарапался о ветки и потом час добирался на автобусе домой, смакуя отрывки рассказа парня родом с Урала.

Рядовой Измайлов (слева) в госпитале

В 10 часов 16 сентября мы опять встретились в лесочке.

– Мы с тобой говорили, как начальник госпиталя собрал военную полицию. Хотя мне трудно понять, зачем она нужна. Ведь при Советах не было…

Антон:

– Нет, она нужна. Иначе будет хаос. Вы представляете, какой будет хаос, когда солдат возвращается с фронта домой. Это может быть, грубо говоря, пиз…ц! Гражданским, докторам, медсестрам…

– Я думаю, милиция, теперь полиция, справится.

– Не все такие адекватные, как я.

– Сейчас, – с ехидцей подметил я.

Антон:

– Возьмем вчерашний случай: выписали троих за пьянку.

– Из больницы.

– Просто за то, что человек выпил две рюмки водки.

– И куда его теперь?

– Обратно на передок.

– А какой передок, если он еще не вылечился?

– Полечится, в полевом госпитале полежит.

– Его выписали отсюда?

– Да, отвезут его в Луганскую Народную Республику в полевой госпиталь.

– Когда я работал в Воронежском УВД, так в эпоху горбачевской борьбы с пьянством за выпитую дома бутылку пива увольняли!

Антон:

– Во-первых, я против пьяных военнослужащих. Здесь пьянство одному простишь, завтра будет все отделение пьяным. А у пьяного неизвестно, как скажется контузия. Я если выпиваю водку, у меня голову ломит. То есть меня закодировали, грубо говоря. И жена не смогла раскодировать. Я спокойно уговаривал 0,7 водки за ужином перед СВО и спокойно вставал и что-то делал. Там кирпич перебирал, по дому мог сделать что-то. С детьми уроки поделать. Я уехал, сидели с моим помощником пулеметчика в окопе и говорил: «Приеду домой, напьюсь… Вот чтобы в стельку лежал». Что вы думаете? Я приехал домой в отпуск по ранению. Это январь 2024-го. Купил пойла всякого разного на 16 тысяч, притащил все это домой, выпил две рюмки, у меня разболелась голова и все. Стоит, такая батарея. Жена у меня не пьет, я не пью. Два или три подхода я делал спустя месяцы, бесполезно…

– Пусть ждет свадьбу дочерей и сыновей…

Антон Измайлов переминался.

– Итак, вернемся. Ты ранен, кровь хлещет. Жгут порвался. Взводник в крови. «Пьяный»: «Ты что, кровь пьешь?»

Антон:

– «Пьяный» у нас такой. Если незнакомый человек на него посмотрит, он как бухарик. Грубый, матерщинник страшный. А на самом деле он настолько мягкий, добрый. Просто только близкие люди это знают. А так если на него со стороны посмотреть, он действительно с виду алкаш, конченый наркоман. Просто не хочется разговаривать. У него, наверно, такая защитная реакция. А так… Я заболел воспалением легких, он за мной ухаживал. Он вставал в три утра, мне было холодно, я трясся во сне, а он вставал, топил печку. Снимал с себя фуфайки, одевал на меня. Я этого не знал. Мне потом об этом парни рассказывали. С этим человеком мне не было страшно. Он ходил за мной везде хвостиком. А ходил я много. В обороне особо делать нечего. С первых дней я начал обследовать местность. По кругу ходил, увеличивая его. Я искал радийную связь. Где-то что-то поймало. У меня было четыре симки. Нельзя вроде, как говорят. «Да пошли вы в жопу!» Мне надо позвонить. Нашли мы четыре места, где ловится мобильная связь.

– Вышка доставала…

– Причем два метра отходишь, и уже не ловит. Такая аномалия, я не знаю почему. А пока ходили, вокруг же другие полки нашей дивизии стоят. И уже все меня знали. «Во, “Араб” идет!» – «“Араб”, здорово». А я даже не вижу, кто здоровается. Ну, «Здорово» и «Здорово». «Пьяный» сзади идет: «Конечно, только “Араб” идет. “Пьяного” же нет». Как он говорил: «Санчо Панчо». Но, не знаю, меня знала вся дивизия. Я даже стрелял в командира дивизии.

– Как?

– Да я на посту, а идет какой-то. Я: «Стой!» Тот нет. Я выстрел поверху: «Ложись!» Тот лег и: «Я, я». А я почем знаю, кто он. Тот лежал, пока командир батальона не пришел и не сказал, кто это… Я пытался перевестись в штурмовые отряды, а меня не переводили… Этот кадр тоже не переводил…

12. Раненые «обозники». Снова о госпитале

– Подожди, мы с тобой остановились на первом ранении… – повернул я разговор к прерванной теме.

Антон Измайлов:

– Ранило, донесли. С БТРа я выпал. Улетел с носилками. Они меня подобрали. Обратно загрузили. Я на них матерился. Мало того, что «Бизон» меня сбросил с плеча, потом татарин на меня сверху