Бессмертная стрекоза - Дмитрий Борисович Воденников

Так воскликнет Барто на том заседании с исключением Чуковской. Какое ужасно неудачное слово: «подобрейте».

Но зато, когда в семидесятые годы в Союзе писателей пройдет встреча с советскими космонавтами, на листочке из блокнота Юрий Гагарин напишет: «Уронили мишку на пол…» – и протянет листочек автору. Когда Гагарина спросят, почему он написал на листочке именно эти стихи, он ответит: «Это первая книга о добре в моей жизни». И ведь это тоже немало.

И когда из Института мировой литературы исключали ее подругу Евгению Таратуту, Барто много помогала потом ей и ее семье. Таратуту должны были отправить в ссылку на пятнадцать лет, но стараниями того же Союза писателей ее относительно быстро реабилитировали и даже восстановили в должности. Я уж не говорю про программу «Найти человека», с помощью которой Агния Барто соединила много семей.

1 апреля (когда в это невозможно поверить) 1981 года Агния Барто скончалась в Москве. Дорожка оборвалась, ножки устали. А ведь нам в детстве казалось, что этот бычок не упадет никогда.

Золото с куполов уже снято

Как внимательный читатель помнит, у меня сломалась кровать. Ну, как – сломалась. Расшаталась рейка в икеевской раскладной кушетке: когда ложишься, она на секунду приподнимается из пазов, стукает, потом все успокаивается. До сих пор не куплю новую. Были, конечно, попытки: даже чью-то старую, пожившую. Но не срослось. Потом, зачем мне старую? Куплю новую. Но ехать за ней в «Икею» нет сил. Все откладываю.

Читаю на этой кушетке дневники Льва Горнунга. «Свидетель терпеливый…». 1923–1987. Бытовая жизнь. Мелкие дела.

Например, в 1925-м пишет:

Ездил в Подсолнечное. У Нинки болит глаз – весь красный и слезится. Вероятно, запустила. Вместе с ней приехали в Москву и прямо на Арбат к Ченцову. Говорит, что начинается бельмо. Велел ходить каждый день на прижигание.

Нинка – это сестра. Но потом пошли уже знаковые имена: Ахматова, Гумилёв, Пастернак, Тарковский.

Гумилёва Горнунг не знал. Того расстреляли в 1921-м. Но именно это и разбудило Горнунга. (Слово «разбудило» и фамилия на «Г» смотрятся иронически, но иронии тут нет никакой.) Сперва молодой человек пошел за стихами Гумилёва в библиотеку (тогда еще не изымали), потом написал о нем целую подпольную книгу стихов.

А вообще стихи писал – такие:

Должно быть, обезумевший портной

Скроил меня потомству в назиданье,

Чтоб грубое мое существованье

С тех пор отягощало шар земной.

И вот – угрюмый, зоркий часовой,

Я над Землей застыл, как изваянье,

Чтоб пенью птиц внимать и слушать ржанье

Коней, бегущих к влаге голубой.

Чтоб все познать как маги и факиры,

И песен злых просить у нищей лиры,

И петь в закат, пылающий вдали.

А по ночам, старея год от года,

Как в детстве, слушать древний бред Земли,

Запоминать твой дивный лик, Природа!

1923

Составитель книги Татьяна Нешумова пишет в предисловии: «Об арестах и ссылках люди этого поколения сообщали друг другу шепотом». Поэтому в тексте дневников очень много эвфемизмов: «Антоний Николаевич нездоров». Это значит, что Антоний Николаевич арестован. «Нельдихен выехал из Москвы». Нельдихена выслали после ареста в ссылку.

Лев Владимирович Горнунг прожил долгую жизнь. Родился в 1902-м, умер в 1993-м. Несколько эпох. Но детали в дневниках, как понятно, поражают больше всего.

В записи за 18.8.1931 читаешь:

Вместе с Александром Леонидовичем я фотографировал из окна квартиры Пастернака на Волхонке храм Христа Спасителя, приготовленный для взрыва. Золото с купола уже снято, и остался только огромный металлический каркас.

Переворачиваешь страницу:

Утром гуляли с Мишей. Шел первый настоящий снег. Обошли Кремль. Видели, как взрывают Христа Спасителя.

И там же:

Вечером у Тарковских. Несчастье с Иваном Ивановичем. Дядя тоже болен.

Это опять иносказание: Иван Иванович арестован.

Но есть в этих дневниках и комическое (уже задним числом, это понятно: для веселья ХХ век был мало оборудован).

Например, 23.7.1936:

За чаем вспоминали вчерашнее гадание за ужином. Анне Ахматовой нагадали большой удар в конце жизни и потом сумасшествие, и она сказала, что, когда ей было 17 лет, ей предсказали смерть в тюрьме.

Вывод: не верь гаданиям. Лучшие свои, благополучные годы Ахматова прожила именно в старости.

…Когда читаешь подряд чужие дневники, всегда охватывает чувство безнадежности. Вот была она, жизнь, вот оставила свой след, вот подробно записана, а вот улетела. Не лучше ли после себя ничего не оставить? (Я сейчас не про Горнунга – счастье, что эти дневники есть.) Отстоять свою жизнь в очередях, отъездить на трамваях, ничего ни о ком не записывать. А то ближе к концу: умер, умер, умер.

Скончался Костя Богатырёв. Его ударили около двери по голове в конце апреля и проломили голову.

Юрий Анненков умер в середине апреля 74 г.

Серёжа сообщил, что у Муси П. – инсульт, не везло ей в жизни. Ей 80 лет.

Умерла под Нью-Йорком Александра Львовна Толстая 95 лет. Мечтала упокоиться в Ясной Поляне.

И никаких иносказаний. Просто умерли. Никуда «не уехали». Никаких «нездоров». Просто их нет больше.

Ты лежишь на надтреснувшей кровати (остов еще крепок, как тогда на куполе храма Христа Спасителя, но золото уже сняли) и почему-то думаешь про Нинку: как там ее глаз? Помогло ли ей тогда твое, о господи, прижигание?

Мертвая рыба всегда с тобой

Мы живем в странной реальности. Она как будто двоится.

Один мой приятель рассказал мне недавно про Юнга (того самого, работающего с невротиками). Не знаю, правда это или вымысел, но мне история понравилась. Дескать, принимал Юнг очередного пациента, шел обычный сеанс, за окном светило солнце, и вдруг пациент ни с того ни с сего сказал, что через пять минут погода испортится. И погода действительно испортилась.

– Слушайте, – сказал я. – Это ужасно интересно. Пришлите мне вечером на это ссылку.

Вечером он мне ссылку именно на эту историю не прислал, зато показал несколько других интересных случаев.

Так, например, лечил Юнг одну молодую женщину, и однажды она приходит к нему и взволнованно рассказывает, что сегодня ей приснился сон, в котором ей вручили золотого скарабея.

«Когда она мне рассказывала это свое сновидение, – пишет Юнг, – я сидел спиной к закрытому окну. Неожиданно я услышал за собой какой-то звук, напоминающий тихий стук, обернулся и увидел какое-то летучее насекомое, которое билось о наружную сторону