Хранители чудес - Элиот Стайн

В прошлом дочь Ямамото, Эми, часто забегала на семейный склад, чтобы спросить, можно ли ей попробовать отцовский сёю. Его старший сын, Кодзо, на которого отец возлагает надежды по руководству семейным делом, охотно ходит в бамбуковую рощу своего прадеда на заготовку побегов. Сейчас все трое — подростки, у которых своя жизнь и интересы.

— Когда они были маленькими, то всегда охотно помогали. Теперь же они постоянно сидят в телефонах, — с легкой горечью шутит Ямамото. — Они понимают всю важность ремесла, но сейчас им неинтересно. Кодзо очень любит информационные технологии и собирается в профессиональное училище. Я сказал ему: «Иди и учись, а к тридцати годам, возможно, вернешься на остров, чтобы помогать мне управлять бизнесом». Да и Косукэ тоже хочет уехать из Сёдосимы.

Это слишком типичная история для Японии. Из-за быстрой сельской миграции, старения населения и низкого уровня рождаемости более половины из 1 718 муниципалитетов страны в настоящее время классифицируются японским правительством как «обезлюдевшие районы». Но на Сёдосиме ситуация особенно плачевна. С 1990 года население острова сократилось почти наполовину, и сегодня 43 % из 13 870 жителей острова составляют люди в возрасте 65 лет и старше (по сравнению с 29,1 % по всей стране){294}.

Признаки стареющего и сокращающегося населения Сёдосимы видны повсюду. На острове разбросаны пирамидообразные надгробия муэн-сан в честь душ усопших, за чьими могилами больше некому ухаживать. Начальные школы полупусты, а многим работающим жителям, с которыми я встречался, уже давно перевалило за 70: от 80-летних хозяев, управлявших моим рёканом, до согбенной 90-летней официантки, которая за ужином обслуживала нас с Ямамото. Чтобы сдержать отток молодежи и вдохнуть новую энергию в исчезающие общины, Сёдосима и одиннадцать соседних островов во Внутреннем море раз в три года проводят художественную выставку под названием Триеннале Сэтоути, которая превращает заброшенные дома и сельские пейзажи в современные художественные инсталляции, популярные в соцсетях.

Утром мы с Ямамото молча смотрели на колышущиеся стебли бамбука в роще его деда, а совсем скоро я оказался рядом с вереницей туристов, разглядывающих через объективы айфонов гигантский геодезический купол, сделанный из четырех тысяч бамбуковых стеблей, срезанных на острове иностранным художником. Покидая инсталляцию и направляясь в порт, чтобы успеть на паром с Сёдосимы, я не мог не вздрогнуть при мысли, что же почувствует Ямамото, если бамбуковая роща, которую его дед оставил для своей семьи ради сохранения подлинного соевого соуса, однажды будет использована просто в качестве фона для селфи.

Только время покажет, станет ли шестое поколение Ямамото использовать принадлежащую семье колонию бактерий для приготовления сёю, но, как сказал Ямамото, сколько бы стебли бамбука ни шуршали, ни скрипели и ни стучали на ветру, его желание передать ремесло детям по наследству — это лишь его желание, а в конечном итоге они сами сделают свой выбор. И все же при изготовлении каждой новой киоке он пишет свое имя и имена трех своих детей на внутренней стороне деревянной стенки, а затем уже закрывает бочку. К тому времени, когда новые киоке Ямамото полностью заселят вековые бактерии, взращенные его семьей, его самого, скорее всего, уже не будет в живых. К тому времени, когда бочки окончательно разойдутся по швам и откроют написанные внутри имена, его детей и внуков, возможно, тоже не станет. Но Ямамото надеется, что тот, кто обнаружит эти надписи в будущем, поймет то, что он постиг давным-давно: «Причина, по которой я могу употреблять этот соевый соус сегодня, заключается в том, что кто-то, мне не знакомый, сделал его сотни лет назад».

10

Самая романтичная работа в Европе

Mit den ersten Bäumen, die gefällt werden, beginnt die Kultur. Mit den letzten Bäumen, die gefällt werden, endet sie.

(Культура начинается с обрезки первой листвы и заканчивается с опаданием последней.)

Немецкая пословица

Стоял ясный морозный осенний день. Я сидел в одиночестве на покрытом мхом бревне в глубине Додауэрского леса на севере Германии. Потоки солнечного света проникали сквозь поредевшую крону, устилая землю у моих ног ковром желтых и бурых листьев. На деревьях резвилась пара белок, целеустремленно выстукивал дятел, флиртовали друг с другом певчие птички, и кроме них вокруг не было ни души. Мгновением позже из лесу показалась одинокая женщина-почтальон в яркой желто-черной униформе. Добравшись до поляны, она порылась в наплечной сумке и осторожно поднялась по трехметровой деревянной лестнице, чтобы доставить толстую пачку писем пятисотлетнему дубу. Затем так же быстро, как и появилась, она нырнула обратно в лес и исчезла в направлении следующего на ее маршруте почтового ящика.

Одно из писем было вложено в ярко-зеленый конверт. Его написал Ян. Ему 35, он Телец и хочет когда-нибудь завести детей. Ему нравятся долгие прогулки по лесу, и хотя он не против совершать их в одиночестве, но ему интересно, не найдется ли где-нибудь женщина — желательно в возрасте от 30 до 35 лет, с волосами средней длины и «свободным пространством в сердце», — которая захочет к нему присоединиться. Если да, то он надеется, что она тоже ищет любовь в дупле этого дуба.

Известный как Дуб жениха, Браутигамзее (die Bräutigamseiche), этот древний исполин, растущий под Ойтином, соединял одиноких людей задолго до приложений для знакомств и, по слухам, благодаря его молчаливому сводничеству было заключено более сотни браков. Сегодня люди со всей Германии пишут письма этому дереву, надеясь, заплатив всего лишь за почтовую марку, найти себе партнера. Вот некоторые из таких искателей: Даниэла, одинокая мать из Рёдингхаузена, которая ищет человека, способного рассмешить ее; Штефан, 31-летний любитель техно из Гамбурга, который хочет разделить свою жизнь с кем-нибудь, кто позволит ему «свободно читать много книг»; Селена, «веселая, искренняя и эмпатичная» женщина из Виттихенау, которая просто хочет знать, «есть ли еще кто-то, кто верит в судьбу».

— Во всем этом есть какая-то особая магия и романтика, — говорит 79-летний Карл-Хайнц Мартенс, который 20 лет, начиная с 1984 года, доставлял как почтальон письма на дерево. — В Интернете люди выбирают пару, сопоставляя факты и задавая вопросы, а через это дерево их как будто сводит сама судьба.

Мартенс уже вышел на пенсию и до сих пор хранит несколько альбомов, заполненных фотографиями, письмами и газетными вырезками времен его работы в качестве официального посланника любви, которые он с удовольствием показал мне за домашним яблочным сидром и марципановым печеньем в своем похожем на ранчо безупречно чистом доме, расположенном недалеко от Ойтина. За два десятилетия службы Мартенс носил к дереву письма из всех регионов Германии. Мы сидели у него на кухне за небольшим столом, и Мартенс рассказал, что, хотя сегодня о дереве знают многие люди, в далеком 1890 году это был секрет, который знали лишь двое юных влюбленных.

— Давным-давно в глубоком и темном Додауэрском лесу жила девушка по имени Минна, — начал Мартенс, понизив голос, и его глаза заблестели за очками в черной оправе. Минна была дочерью смотрителя леса Додауэр. И вот она полюбила парня по имени Вильгельм, сына шоколатье. Отец Минны не одобрял их отношений и запрещал ей встречаться с Вильгельмом, поэтому они стали тайно обмениваться письмами, оставляя их в дупле дуба. Через год отец Минны наконец дал ей разрешение на брак с Вильгельмом, и 2 июня 1891 года под раскидистыми ветвями 26-метрового дерева состоялась свадьба.

Перевернув страницу в своем альбоме, Мартенс показал мне выцветшую черно-белую фотографию свадебного торжества под высоченным дубом. «Кажется, это из местной газеты», — пояснил он, поглаживая свою короткую седую бородку. История о поистине сказочном романе этой пары распространилась по всей Германии, и вскоре полные надежд романтики, которым не повезло найти партнеров в биргартенах[31] или на танцах, стали писать любовные письма Дубу жениха. Но поскольку почтальоны не знали, какой из тысяч дубов Додауэра является тем самым деревом, они отправляли эти любовные послания по ближайшему адресу — в дом смотрителя леса. К 1927 году дерево стало получать так много почты, что лесничий вывел разносчиков писем к нужному дубу и убедил немецкую почтовую службу назначить дереву собственного почтальона и присвоить адрес: Дуб