На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

иных национальностей не причислили к «коренной нации» (кстати, точно так же появились в постсоветском политическом новоязе «латвийцы», «казахстанцы», «таджикистанцы» и пр.), едва ли не поголовно с оружием в руках «отстаивали свободу и независимость Эстонии», и все, как один, боролись с «русскими оккупантами». При этом, правда, стыдливо умалчивается, что такие «борцы» давали клятву на верность «фюреру германской нации» и воевали не сами по себе, а в составе или войск СС, или вермахта, или зихерунг-батальонов и зихерунг-групп (т. н. батальонов и групп безопасности).

Это тоже, как вы понимаете, далеко от правды. Число этнических эстонцев, воевавших за Гитлера и объединенную по нацистским лекалам Европу, было вовсе не больше числа эстонцев, воевавших на стороне Москвы, и искренне верящих в идеалы социализма (в его интернациональном варианте) и выступавших за советскую власть. Тем более, если мы говорим, выражаясь новоязом, и об «эстоноземельцах».

В самом деле, если посчитать число сторонников Советов – рабочих (ок. 60 тыс. человек), батраков, крестьян-бедняков, получивших наделы или улучивших свое положение в результате социалистической земельной реформы (ок. 50 тыс. человек), коммунистов, комсомольцев, работников нового советского аппарата и т. д., прибавим сюда членов их семей, то их общее число будет приблизительно равно их политическим противникам – представителям бывших имущих классов, включая промышленников, банкиров, крупных и средних предпринимателей, раскулаченных крупных землевладельцев, работников старого аппарата, офицерство, ветеранов-вапсов, студентов, гимназистов, другой «национально ориентированной» молодежи и т. д.

Фактически Эстония накануне германского нападения на Советский Союз разделилась ровно на две половины, и разделилась, как это кому бы не нравилось, именно по классовому, а не по национальному, религиозному или еще по какому-либо другому признаку… Но обо всём по порядку.

Эстония летом сорок первого

Итак, как мы помним со школьной скамьи, 22 июня 1941 года Германия, разорвав Пакт о ненападении, атаковала западные границы Советского Союза на всем их протяжении от Северного Ледовитого океана до Черного моря. Хода самих боевых действий на территории собственно Эстонии мы коснемся лишь кратко, поскольку в нашу задачу не входит подробный анализ и отслеживание детальной хронологии сражений, тем более, что главное противостояние было все-таки на других фронтах и все-таки непосредственно между немцами и русскими. (При всем уважении к представителям других народов, воевавших в Красной армии, вряд ли, кто оспорит, что основную тяжесть войны вынес на себе именно русский народ.)

Наш же рассказ будет об эстонских подразделениях, которые воевали на стороне Москвы, и, соответственно, их противниках – эстонских подразделениях, которые воевали на стороне Берлина.

…После германского вторжения на призыв КПЭ вступать в т. н. «истребительные батальоны» откликнулось немало эстонских трудящихся. По разным данным, таких батальонов из числа добровольцев было сформировано от 16 до 18 единиц. Ядро их составили эстонские коммунисты и комсомольцы, профсоюзные активисты, промышленные рабочие. В главную задачу «ястребков», как их стали называть, входило обеспечение тыла от диверсионно-разведывательных групп противника, уничтожение пособников врага, особенно из числа кулаков, отчасти – охрана госимущества, коммуникаций и линий связи, обеспечение эвакуации и осуществление тактики «выжженной земли» при отступлении. Общее число добровольцев-«ястребков» оценивается исследователями в 6 тысяч человек.

С приближением линии фронта, а немцы достигли границ ЭССР уже 7 июля 1941 года, истребительные батальоны стали оказывать помощь непосредственно боевым частям РККА. Эстонию обороняла 8-я армия Северо-Западного фронта. Вся власть в республике после введения здесь военного положения перешла в ведение ее военного совета. 8-я армия РККА в ходе оборонительных боев в начале июля в Юго-Восточной и Южной Эстонии понесла большие потери, потеряв пять дивизий из восьми. К 9 июля немцы, а на этом направлении воевала 18-я армия вермахта, организационно входившая в состав группы армий «Север», взяли Вильянди, Пярну, Валгу, Выру, Петсери-Печоры (до войны этот город территориально относился к ЭССР). 12–14 июля в районе Пыльтсамаа-Марьямаа красноармейцы и истребительные батальоны нанесли по наступающим германским войскам ощутимый контрудар, после чего фронт на какое-то время стабилизировался по линии река Эмайыги – озеро Выртсъярв – Пярну.

Параллельно, в соответствии с объявленной еще 30 июня на территории ЭССР мобилизацией, здешними военкоматами осуществлялся набор в РККА эстонских призывников 1919–1922 годов рождения и мобилизованных из числа запасников 1907–1918 годов рождения. Пока указания дошли до уездной глубинки, пока к середине июля развернули работу, немцы уже приблизились к Центральной Эстонии. Поэтому набор фактически ограничился уездами Центральной и Северной Эстонии. На призывные пункты, тем не менее, явились около 45 тысяч человек. 13 тысяч из них были направлены в формируемые части РККА (в основном в Ленинград), а 32 тысячи, которых органы безопасности, по всей видимости, отнесли к не совсем «благонадежным», направили в рабочие батальоны (аналог трудоармейцев или стройбатовцев) в глубь территории РСФСР.

К таковым их отнести у чекистов, вероятно, были свои резоны, поскольку НКВД ЭССР за несколько месяцев своей деятельности на территории относительно небольшой республики, развернув довольно широкую осведомительскую сеть и тщательно изучив имеющиеся архивы, был хорошо информирован о населявших Эстонию гражданах. Ветераны-чекисты в частных беседах рассказывали, что почти на каждого здешнего жителя у органов имелась и установочная, и даже характеризующая информация…

Что же касается «благонадежности», то будет уместно привести пример 22-го эстонского территориального стрелкового корпуса, который, как мы помним, был сформирован из военнослужащих бывшей эстонской армии. К началу войны в корпусе (после всех чисток и арестов) насчитывалось около 7000 штыков. В первой декаде июля корпус, которому не очень доверяли, на всякий случай вывели из Эстонии в окрестности Пскова. Уже во время перехода некоторые солдаты дезертировали. А в ходе последующих боев в июле – августе под Порховом, Дно и Старой Руссой из корпуса, в котором к тому времени оставалось около 5600 человек, до пяти тысяч бойцов перебежало к немцам или было взято в плен… 24 августа 1941 года корпус официально упразднили, оставшихся его членов распределили по рабочим батальонам.

Но даже в числе этого не совсем «благонадежного» эстонского национального соединения было немало солдат, смело сражавшихся с нацистами и честно (с советской точки зрения) исполнявших свой воинский долг. Одним из таких был младший политрук Арнольд Мери. Под Порховом, неподалеку от станции Дно, на батальон, где служил Мери, немцы сбросили десант. Их штурмовой группе удалось прорваться к штабу батальона. Политрук не растерялся и, собрав вокруг себя с дюжину бойцов, сумел организовать круговую оборону. Даже получив несколько ранений, он продолжать руководить боем до победного конца. За этот бой Мери в августе 1941-го, когда ордена просто так не раздавали, было присвоено звание Героя Советского Союза.

Он стал первым эстонцем, отмеченным высшей советской наградой (за годы войны их