На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

Эстонии в Москве Аугуста Рея о подписании договора отлегло и у напряженно ждавших в таллинском замке Тоомпеа эстонских лидеров. Стало ясно: войны с могучим соседом удалось избежать, а суверенитет, хотя и в усеченном виде, но удалось сохранить. В своем утреннем радиообращении к нации 29 сентября Константин Пятс объявил соотечественникам, что новый договор с «великим восточным соседом» (!) не ограничивает суверенных прав Эстонии и никак не меняет государственный строй, а наоборот, будет поддерживать страну и в военном, и в экономическом плане. После выступления, рассказывали, Пятс выдохнул и произнес: «Фу-у, ну а теперь можно и в сауну!»

…Во исполнение пунктов договора 18 октября 1939 года советские войска двумя нескончаемыми колоннами от границы со стороны Изборска и Нарвы вошли в Эстонию и двинулись к предоставленным им базам. На советско-эстонской границе частям РККА эстонскими пограничниками и военнослужащими была приготовлена торжественная встреча. Были исполнены государственные гимны двух стран, подняты государственные флаги, произведен торжественный артиллерийский салют. К вечеру следующего дня в Эстонию вступило свыше 21 тысячи красноармейцев, прилетело 255 самолетов. Кстати, случайно или нет, именно в этот день начался массовый отъезд в Рейх остзейских немцев! В Эстонии наступил период, именуемой в официальной истории второй республики «периодом баз», продолжавшийся с октября 1939-го по июнь 1940-го…

Драматическое лето 1940 года

…События, произошедшие летом 1940 года в Эстонии, а равно и в других странах Балтии, советская историография трактовала не иначе как «свержение буржуазного строя», «солнечную социалистическую революцию» и «торжество народной демократии». В постсоветское время, что у нас, что, тем более, в самих Эстонии, Литве и Латвии, вновь получивших независимость от Москвы, дополнительный ввод частей РККА, смену власти и последующую инкорпорацию балтийских республик в состав СССР однозначно называют окончательной «оккупацией». (К слову, Запад всегда именно так и интерпретировал произошедшее.) Попробуем воспроизвести хронологию тех событий на примере Эстонии.

Итак, драматические перемены начались в середине июня 1940 года на фоне значительных подвижек в деле построения первого, нацистского, варианта Евросоюза. Весной германские войска захватили Данию, Норвегию, Нидерланды, Бельгию, Люксембург. А 14 июня части вермахта, фактически не встречая сопротивления французов, победоносно вошли в Париж. 22 июня побежденную Францию разделили надвое: северную часть оккупировали, а в южной установили пронацистский марионеточный режим из сторонников Берлина – т. н. «правительство Виши».

Сейчас, конечно, сложно утверждать, впечатлил ли Сталина стремительный блицкриг немцев, и он стал опасаться, что Гитлер раньше времени повернет оружие на Восток, то ли просто настало время оформить свою, причитающуюся по т. н. пакту Молотова – Риббентропа, часть Восточной Европы, пока это не сделали немцы. Поводом для скорых перемен стало подписание Пакта о взаимопомощи между Эстонией, Латвией и Литвой (т. н. «Балтийская Антанта»). Молотов заявил, что сей документ нарушает ранее заключенные двусторонние соглашения СССР с этими странами, и, по сути, является военным союзом, угрожающим Москве.

Советская разведка, к слову, доводила до сведения Центра, что молотовские догадки подтверждаются оживленными контактами военных руководителей балтийских государств, в частности, в ходе проведенных в декабре 1939-го и в марте 1940-го конференций, на которых, де, за спиной СССР разрабатывались секретные мероприятия по борьбе с растущим влиянием Советского Союза. Последней каплей стала т. н. «Балтийская неделя», открывшаяся 15 июня в Таллине, на которую съехались политические и военные лидеры «Балтийской Антанты», включая министров иностранных дел и начальников генеральных штабов.

Срочный созыв этого военно-политического мероприятия, выражаясь современным мидовским языком, был связан с неожиданно возникшими «новыми вызовами и угрозами», а именно – стремительным продвижением немцев в Западной Европе и, в частности, молниеносным падением Франции. Причем делалось всё, по некоторым данным, не только с ведома, но и по прямой рекомендации Берлина. (Как-то не очень это вяжется с установленным упомянутым пактом разделением сфер влияния в Восточной Европе.)

16 июня 1940 года правительство СССР передало правительству Эстонской Республики ноту, в которой подчеркивалось, что Таллин, де, не соблюдает пункты договора о взаимопомощи и предпринимает тайные попытки к нарушению этого документа. А посему Москва требует от Таллина допуска на территорию Эстонии дополнительного контингента советских войск и образования в стране нового правительства, «дружественного Советскому Союзу», которое бы «честно выполняло советско-эстонский договор». (Аналогичные ноты были переданы Литве и Латвии.)

Поскольку руководство Эстонии после предъявления фактического ультиматума не предприняло никаких действий по организации сопротивления (более того, командование ВС Эстонии отдало в тот же день, т. е. 16 июня, приказ в войска соблюдать спокойствие и относиться к РККА как к союзникам), можно сделать вывод, что в Тоомпеа и на этот раз предпочли покориться судьбе и не решились на военные действия. Современные эстонские исследователи не без оснований отмечают, что в условиях нахождения в стране с осени 1939 года частей РККА это привело бы к значительным людским потерям…

Первые дополнительные части Красной армии стали прибывать в Эстонию уже утром 17 июня, а части, расквартированные в Палдиски (Балтийский Порт) и Хаапсалу, выдвинулись в сторону Таллина и в течение последующих двух суток взяли под контроль некоторые тамошние объекты. Спешно выехавший в Нарву главком ВС Эстонии генерал Лайдонер встретил там командира советского контингента генерала армии К. А. Мерецкова, которому передал перечень новых мест дислокации РККА (для расквартирования красноармейцам предоставили казармы эстонской армии и пустующие летом школы) и различные военные сведения. После чего в честь Мерецкова был дан обед. Иван Яковлевич (Йохан), как водится, поднимал бокалы за здоровье Сталина, а Кирилл Афанасьевич – за Пятса…

В соответствии с нарвскими договоренностями (сегодня во второй республике их называют «нарвским диктатом») Лайдонер отдал приказ гражданским лицам сдать имевшееся у них на руках оружие, запретил общественные собрания и манифестации, а также фотографирование и киносъемку. Несмотря на это, в условиях ввода советских войск в Таллин, на промышленных предприятиях города 17–18 июня начались стачки и забастовки, в разных районах стали возникать стихийные митинги, а 20 июня пока еще действовавшее в подполье бюро КПЭ срочно созвало собрание активистов, которое прошло в помещении таллинского Рабочего спортивного клуба.

Между тем 17 июня посол Эстонии в СССР Аугуст Рей телеграфировал в Таллин, что срочное формирование нового правительства, де, «даже важнее решения вопросов, связанных с вводом дополнительного контингента советских войск». Поэтому после возвращения из Нарвы в Таллин Лайдонер срочно посетил советское полпредство (посольство) на улице Пикк, где поинтересовался у полпреда СССР в Эстонии К. Н. Никитина, всё ли прежнее эстонское правительство «действовало неудовлетворительно», или можно поменять лишь отдельных министров?

Кузьма Николаевич прямо ответил, что, безусловно, всё правительство несет ответственность, но, в первую очередь, это премьер, военный министр, министр иностранных дел и