Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Мы чокнулись и опорожнили их одним залпом, после чего сидели молча, пряча стыдливые улыбки. Затем нас обоих одновременно охватило желание говорить, делиться друг с другом забавными историями из нашего прошлого, всякими детскими шалостями. Мы болтали и пили вино, пока не опорожнили бутылку.

Отправляясь в постель, я всем своим существом ощущал сумасшедшую радость от каждого мгновения своей жизни, от своего здорового тела. Измайлов выразил то же чувство, когда, гася свет, произнес меланхолическим тоном:

— Я чувствую себя, как приговоренные к казни, когда они вдруг получили отсрочку. Смерти не избежать, они понимают это, но хорошо, что не сейчас, не сегодня... Да, жизнь кажется человеку прекрасной штукой. Эх, как же чертовски я счастлив сейчас! Хочется не спать, а танцевать и петь. Ты не презираешь меня за это, Сергей?

— Нет, — отвечал я пылко, — за что? Мне тоже чертовски хорошо!

Это была чудная ночь»1008.

Между тем эти люди вступили в отряд по собственной воле, и никто не заставлял их становится террористами-смертниками.

В воспоминаниях Фельдмана — одного из потенциальных убийц Ренненкампфа — эта история опущена. Он пишет, что мысль об убийстве Ренненкампфа у ЛБО возникала еще до поручения ЦК и сам мемуарист даже ездил на разведку в Вильно, где жил генерал-лейтенант. Выяснилось, что он проживает в дачной местности, где посторонних нет и находится много военных и агентов охранки. За Фельдманом началась слежка, от которой он в течение целого дня пытался уйти. В конце концов с помощью разных уловок Фельдману это удалось, но он пришел к твердому убеждению, что убить Ренненкампфа в Вильно невозможно. Поэтому, получив поручение от ЦК ПСР, отряд отказался от него как от невыполнимого1009.

Думается, что Фельдман перепутал последовательность событий и в Вильно он ездил уже после попытки покушения в Петербурге. Калашников сообщает, что через две недели после описанного эпизода стало известно: Ренненкампф был принят императором, а потом уехал в Виленский военный округ, куда выслеживать его мгновенно отправились Фельдман, Карташёва и Измайлов. Однако их усилия провалились, и им с трудом удалось спастись1010.

Ренненкампф был назначен командиром расположенного в Вильно 3-го армейского корпуса 27 декабря 1906 г. — с этого времени и могли члены ЛБО дожидаться его в Петербурге. Но выехал он из Иркутска лишь 20 января. Согласно запискам вдовы Ренненкампфа, он действительно представлялся Николаю II в феврале 1907 г.1011 и прибыл в Вильно только 19 февраля 1907 г.1012, т.е. накануне открытия II Государственной Думы, когда

ПСР собиралась временно прекратить террор. Поэтому и поездка Фельдмана в Вильно, скорее всего, состоялась во второй декаде февраля.

По всей видимости, Фельдман исказил события из соображений внутренней цензуры. В сталинские годы у него были основания умолчать о своем прошлом как террориста-смертника.

* * *

В этот же период (конец января — первая половина февраля 1907 г.) у ЛБО возник план убить проживавшего в Пскове генерал-лейтенанта А. А. Адлерберга — усмирителя Кронштадтского восстания 19-20 июля 1906 г. Фельдман съездил во Псков, но, узнав, что Адлерберга переводят на службу в Петербург, отменил покушение. По иронии судьбы в поезде, на котором боевик возвращался в Териоки, он ехал в одном вагоне с Адлербергом. Никаких последствий для обоих это соседство не повлекло1013.

Последним делом, которым занимался отряд до открытия II Государственной Думы, стала неудавшаяся попытка нового покушения на Ф. В. Дубасова, о чем мы уже писали выше. А после открытия Думы ЦК ПСР прекратил — вплоть до ее роспуска 3 июня 1907 г. — центральный террор1014. ЛБО на три с лишним месяца остался без работы.

2.5. Критика ЛБО со стороны одного из его бывших членов.

Личность и взгляды Елены Ивановой

Как мы уже писали, среди бумаг Б. И. Николаевского находится небольшой мемуарный очерк1015. Мемуарист, не называющий своей фамилии, утверждает, что был членом ЛБО в январе-феврале 1907 г. Его заметка носит резко критический характер в отношении отряда. Пересказывая основные положения этого документа, отметим сразу, что многие оценки и факты, содержащиеся в нем, представляются сомнительными и не подтверждаются (а иногда и прямо опровергаются) другими источниками.

Первый тезис автора данного очерка — непартийный в большинстве своем состав ЛБО. Из десяти членов отряда (вообще-то в начале 1907 г. их было не меньше одиннадцати, но, вероятно, кого-то из них мемуарист мало знал или по каким-то причинам не включил в разбираемый список) якобы лишь двое были людьми, разделявшими позиции ПСР, — сам Трауберг и один из тех, кого впоследствии осудили на каторгу за подготовку покушения на А. Ф. Редигера (т. е. Фельдман или Карташёва). У остальных мотивы прихода в террор не имели ничего общего с эсеровскими. Четверо боевиков пошли в ЛБО вследствие излишка энергии и чрезвычайно преувеличенного мнения о значимости террора для дела революции. Один пришел в отряд, желая отомстить за кого-то из погибших близких людей. Еще двое — разочарованные в жизни романтики, ставящие своей целью красивую смерть. И, наконец, один боевик обозлился на весь мир (включая начальство) из-за своей несчастной судьбы.

Об этом — озлобленном — человеке автор заметки сообщает немало: партийная кличка Пётр, к началу 1907 г. ему было 26 лет, до ухода в революцию он работал почтово-телеграфным чиновником и был уволен после забастовки в октябре 1905 г. Пётр так описывал свою жизнь и причины ухода в террор: «С того момента, как я помню себя, меня не переставали бить — сначала меня бил

Больше никто из членов ЛБО и из числа лиц, соприкасавшихся с отрядом, не упоминает про Петра. Вероятно, он пробыл в ЛБО недолго и, скорее всего, не вернулся в отряд после более чем трехмесячного перерыва в его деятельности (с конца февраля по начало июня 1907 г.). Вообще же наличие людей такого рода в ЛБО было крайне нехарактерно, о чем уже говорилось ранее.

Главная ошибка мемуариста в данном вопросе — лишенная полутонов, максималистская оценочная позиция: для него мощная эмоциональная компонента, делающая человека террористом, напрочь исключает приверженность определенной идеологии. Между тем всё это вполне может сочетаться.

Почти то же самое позволительно сказать и о главе ЛБО. Он ушел в террор во многом из мести за карательные неистовства властей в Прибалтийском крае и