Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

патологическом равнодушии или, если угодно, пристрастии к смертной казни. Тут было не только теоретическое убеждение и боевой азарт, тут было что-то органически-нездоровое, загадочно болезненное и, в сущности, весьма далекое от настоящей реальной политики»974.

Замечательно писал Струве в 1911 г. Жаль только, что впоследствии его точка зрения изменилась и в 1926 г. его уже нисколько не смущал премьер, «при помощи Ф. В. Дубасова и других людей того же типа жестокой и властной рукой подавляющий революцию». Находясь в эмиграции, Струве видел идеал в народном представительстве, «над которым будет витать столыпинский дух охранения и творчества»975. Легко забыл он о том, во что выливалось подобное «охранение», — о пролитой Столыпиным крови, о виселицах, расстрелах, страданиях родственников и друзей погибших. Тем, кто хочет представить себе реальный облик столыпинского «охранения и творчества», лучше всего почитать превосходную статью В. Г. Короленко о смертных казнях, ставших при Столыпине «бытовым явлением»976. Она написана в 1910 г., но запечатленные там кошмары поражают воображение и сегодня — даже после всех ужасов тоталитарных режимов XX века.

Картину остальных репрессивных мер премьера лаконично и ярко обрисовал единомышленник Струве А. С. Изгоев; «...В провинции печать оказалась отданной всецело беспредельному произволу администрации <...> Общественные организации, просветительные общества, профессиональные союзы гибли одно за другим <...> Аресты, обыски, высылки были повседневным явлением»977.

То, что всё это действительно было «нормою жизни», свидетельствует и Маклаков. Он же упоминает про жестокие побои, истязания и пытки в местах заключения978. Об этом отчасти будет рассказано в последующих разделах нашего исследования.

Столыпина, как уже писалось, считают воплощением прямоты и честности. Скажем несколько слов, как всё обстояло на самом деле.

В своей речи во II Думе 6 марта 1907 г. Столыпин, как и ранее в правительственном сообщении от 24 августа 1906 г., анонсировал множество либеральных начинаний и реформ. Здесь были: правовое государство, свобода совести, неприкосновенность личности и жилища, тайна личной переписки, судебные преобразования в виде допущения защитника к предварительному следствию, введения состязательного начала в обряде предания суду, установления институтов условного осуждения и условного досрочного освобождения979.

Всё это, казалось бы, очень хорошо, но, во-первых, ничего из предложенного — кроме института условного досрочного освобождения — не воплотилось в жизнь980. А во-вторых, возникает резонный вопрос: как весь этот провозглашенный, хотя и не осуществленный либерализм сочетался с практикой военно-полевых и военно-окружных судов, бесчисленными смертными казнями по их приговорам, повседневными арестами, обысками, высылками, избиениями в тюрьмах и т. п.?

★★★

В завершение приведем две цитаты из Льва Толстого. Первая из них напрямую касается оценки личности Столыпина и сделана в неотправленном письме к премьеру от 30 августа 1909 г.: «...По теперешней Вашей деятельности Вы уже заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя Ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи»981.

Вторая цитата — дневниковая запись Толстого от 4 марта 1857 г. Она не имеет никакого отношения к Столыпину, который

даже не появился еще на свет, но как будто специально относится к нашему времени, когда он стал кумиром и национальным героем.

Посетив гробницу Наполеона в Доме инвалидов в Париже, Толстой написал: «Обоготворение злодея ужасно»982.

Попытки выслеживания П. А. Столыпина

Трауберг собрал отряд на совещание. Он сказал, что выполнить поручение ЦК будет очень сложно, и добавил: «Одно мы твердо знаем <...> — это необходимость для Столыпина выезжать в Царское Село к царю для докладов. Из этого обстоятельства и будем исходить при налаживании слежки».

Затем Трауберг предложил следующий план. Одна группа боевиков ведет свое наблюдение в районе Зимнего дворца (где проживал премьер), а вторая снимает квартиру или несколько комнат в доме, окна которого выходят на подъезд Царскосельского (ныне — Витебского) вокзала. Если удастся установить время поездок Столыпина на вокзал, то это чрезвычайно упростит подготовку покушения. Если же выяснится, что премьер ездит к императору другим путем, то придется вырабатывать новую диспозицию.

Всё было сделано так, как намечал Карл. Однако ситуация складывалась для ЛБО неудачно. Первая группа, едва приступив к слежке около Зимнего дворца, была вынуждена уйти оттуда: там оказалось слишком много охранников. Ее перевели вести наблюдение на самом вокзале. Вторая группа сняла комнаты в удобном для обзора месте. В каждой из них находились по два человека, которые, периодически меняясь, следили за дорогой. Прошло десять дней, но никто из них не видел выездов Столыпина983.

Члены отряда порядком устали и, как и в деле Павлова, подозревали ЦК ПСР в том, что тот опять намеренно поставил перед ними практически невыполнимую задачу. Впрочем, такого отчаяния, как тогда, всё же не было, ибо все верили в способность Трауберга найти выход из самого затруднительного положения984.

Фельдмана немедленно снять комнату вблизи Царскосельской железной дороги, куда должен прийти состоящий в ПСР солдат-железнодорожник из бригады, обслуживающей вокзал. Назначенный пароль для начала разговора: «Привет от Ивана Ивановича!» — «Он мой друг»985.

Фельдман поселился в комнате на Рузовской улице. Через несколько дней явился тот солдат, о котором говорил Карл. После обмена паролями завязалась беседа. Железнодорожник рассказал, что ему всегда известно время отбытия специальных поездов в Царское Село. За два часа до этого в их бригаду поступает предписание подготовить состав из двух вагонов и паровоза. Но к паровозу, приготовляемому для Столыпина — в отличие от других, — неизменно прицепляется лишь один вагон.

Далее солдат поведал, что премьер уже давно не ездит к царю с платформы Царскосельского вокзала, а либо проходит через одну из калиток в заборе, окружающем вокзал, либо доезжает в автомобиле по Лиговской улице до места в открытом поле, где его ожидает поезд. Регулярности в поездках Столыпина к императору нет. Для того чтобы оперативно передать в ЛБО информацию о выезде премьера, железнодорожник должен иметь возможность в любой момент видеть Фельдмана. Последний тут же заверил солдата, что начиная со следующего дня не будет выходить из своей квартиры ни на минуту.

В тот же день на собрании отряда в общежитии Политехнического института Фельдман сообщил Траубергу и всем боевикам о рассказе железнодорожника. Трауберг тут же предложил новый план. Он состоял из следующих пунктов:

1) Как только