Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

имени Эл «Блю» Льюис. Беседуя с Чарли, Мохаммед сказал: «Я хотел бы стать президентом Ирландии. Мне удалось бы решить их проблемы и сделать так, чтобы все жили мирно». Не каждый взял бы на себя смелость заявить такое, но Мохаммед действительно очень любил ирландцев.

А самое смешное случилось незадолго до этого. В тот тур с братом ездила Вероника, но тогда за столом со всей компанией ее не было: она отправилась на конную прогулку, которые обожала. А утром встретила в отеле группу подростков и немного с ними поболтала. Пошутила над тем, какие у Чарли длинные ресницы. Как оказалось, перед прогулкой Вероника рассказала о ребятах мужу. Поэтому, увидев Чарли, брат заметил: «Я вижу, ты заигрывал с моей женой?» И все просто покатились со смеху.

Последний удар гонга

Брат не должен был биться с Ларри Холмсом. Но немного подумав, подписал соглашение за спиной своих финансовых консультантов. Барри, конечно, рвал и метал.

– Мохаммед, ты не можешь этого сделать! Ты же официально закончил карьеру! – разгневался он. – Ты заработал кучу денег и объявил болельщикам о своем уходе из спорта!

Брат, если честно, даже не нашел что ответить.

– Да, – сказал наконец он. – Это все так. Но я согласился биться с Ларри.

– Зачем? – спросил Барри.

– Мне предложили огромные деньги, – ответил он. Восемь миллионов долларов – слишком соблазнительная сделка, чтобы от нее отказаться. Помню, как брат признался мне: за восемь миллионов даже умирающий старик поднялся бы с кровати и пошел биться с Ларри Холмсом. Я, конечно, переживал за здоровье Мохаммеда, поэтому пытался его отговорить, как мог.

Тур получился невероятно успешным и принес брату кучу денег. Целых 13 миллионов – на пять больше, чем ему обещали за поединок с Холмсом. Консультанты Мохаммеда делали все, чтобы обезопасить его финансы, а он плюнул на все их договоренности. Это стало последней каплей. Барри сказал:

– Мохаммед, с меня хватит. Я не хочу в этом участвовать. Удачи тебе и прощай. – И порвал контракт. На этом их сотрудничество кончилось.

– Ты не можешь так поступить, – запротестовал Мохаммед.

Но Барри был непреклонен:

– Мое терпение лопнуло, потому что ты превратил меня в лжеца. Ты ведь сказал, что уходишь, и я поставил на кон собственную репутацию, когда устраивал тебе все эти «прощальные» мероприятия.

Не только Фрэнка разочаровало решение брата: его команда практически развалилась. Юрист Мохаммеда Майк Феннер тоже был вне себя, считая, что главное для брата сохранить те деньги, которые у него есть. «Мохаммед, ты не можешь постоянно так поступать. У нас есть план, и мы должны его придерживаться. Нельзя все время рисковать своими деньгами». Но на брата такие уговоры не действовали. Он и слушать никого не хотел.

Майк и Барри проработали с Мохаммедом меньше трех лет. А в 1980 году банк покинул Роберт. Больше никто там не был заинтересован в защите финансовых интересов Али, поэтому его финансами стали заниматься другие люди. И все старания команды консультантов пошли прахом. Хотя Мохаммед собирался повесить перчатки на гвоздь, он все еще был фантастически популярным. Просто представьте: к 1980 году он обошел Линкольна, Христа и Наполеона в рейтинге личностей, о которых больше всего пишут. Этот факт зафиксирован в Книге рекордов Гиннеса. Мошенники из его окружения по-прежнему пытались заработать на имени Мохаммеда. Для многих брат продолжал оставаться золотой жилой.

Когда о бое с Холмсом заговорили, как о деле решенном, близкие Мохаммеда за него испугались. Брат был совершенно не готов выходить на ринг: это знал не только я, но и все, кто видел, как он спаррингует. После победы над Спинксом Мохаммед почти не тренировался. В то время председателем спортивной комиссии Невады, где проходил бой, был Сиг Рогич. Он много общался с братом перед поединком. В конце концов, Сиг выдвинул требование: Мохаммед обязан пройти обследование в первоклассной медицинской клинике и получить разрешение выходить на ринг. Так что брата отправили в клинику имени братьев Мэйо. Больницу с великолепной репутацией.

Однако в окружении Мохаммеда находились люди, кому идея обследования вовсе не понравилась: они боялись, что обнаружатся какие-нибудь проблемы, и брату запретят участвовать в боях. Например, Дон Кинг. Бокс был для него только бизнесом, чтобы делать деньги. Он любил деньги, и деньги любили его. Но мы все вздохнули с облегчением, когда Мохаммеда заставили проверить состояние здоровья, да еще в клинике, которая считалась одной из лучших. Нам хотелось узнать вердикт врачей и со спокойной душой продолжать подготовку.

Наконец, спортивная комиссия Невады получила ответ. В заключении подчеркивалось, что Мохаммед не может дотронуться до кончика носа с закрытыми глазами, однако все остальное в норме. Ознакомившись с докладом, комиссия разрешила бой, но обнародовать документ не стала.

Во время подготовки брат нанял людей для продвижения боя. В Силвер-Лейк, Нью-Джерси, где тренировался Мохаммед, приезжал даже Рогич. Там всегда толпились журналисты. Это был бой-возвращение. Исторический момент, который освещали во всем мире. Мне кажется, брата тогда больше волновал свой внешний вид – он хотел выглядеть так же, как на пике славы, поэтому принимал много мочегонного. Со стороны казалось, что ему удалось вернуть былую форму. Даже Сиг так подумал. Но он не предполагал, что Мохаммед очень быстро терял вес, потому что хотел предстать перед всеми в образе молодого Али. Лекарства высасывали из него все силы, и в поединке это даст о себе знать.

Анджело тоже не раз говорил брату, что ему не стоит возвращаться. Комиссия же пыталась удостовериться, что выход на ринг для Мохаммеда будет безопасен. Переживавший за брата Сиг частенько звонил Данди и спрашивал: «Эй, Анджи, как там Мохаммед?». На что тот отвечал: «Не поверишь, но все прекрасно. Он становится похож на себя в молодости. Двигается просто отлично». Это было правдой. Я видел собственными глазами. Анджело старался успокоить Рогича. Перед тем боем Мохаммед действительно выглядел здорово. Красавчик. Без лишнего веса. Взвешивание показало всего 96 килограммов.

Помню, в тот день было очень жарко, а бой проходил под открытым небом. После первых же ударов Холмса Мохаммед начал психологически давить на соперника. То и дело осыпал своего бывшего спарринг-партнера ядовитыми оскорблениями: «Да я тебя в порошок сотру! Ты всегда был хреновым боксером!» В лучшие годы брата такое психологическое воздействие деморализовало многих его противников. Чем сильнее бил Холмс, тем громче и грязнее становились проклятия брата. Но в тот раз никакое давление не могло сломить Ларри. Мохаммед только ругался, а на ринге ничего не делал. После первых раундов