От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

Долгое время разработку проекта первого каменного театра связывали с именами живописца Л. Тишбейна и инженера Ф. Бауэра. Однако недавно историк Т. А. Николаева обнаружила архивный документ, свидетельствующий, что созидателем проекта и главным строителем театра являлся архитектор А. Ринальди. В архивном донесении действительного тайного советника и кавалера М. Деденева говорится: «Ваше Императорское Величество высочайше соизволили поручить мне строение здесь публичного театра по сделанным планам и смете обер-архитектора Ринальди». В 1779 году в переписке Екатерины II упоминается о падении Ринальди с лесов. Старый зодчий с тех пор не мог лично следить за всеми постройками, осуществлявшимися по его проектам, поэтому в 1791 году окончание строительства театра поручили генерал-инженеру Федору Бауэру.

Торжественное открытие театра состоялось 22 сентября 1784 года, в день коронации императрицы Екатерины II. Князь А. А. Шаховской в «Летописи русского театра» писал, что Каменный театр открылся премьерой итальянской оперы «На Луне» – творения Карло Гольдони и композитора Паизелло. Автор музыки долго жил в Петербурге, занимал место дирижера в опере и даже являлся инспектором театральных оркестров. На заглавном листе пьесы Карло Гольдони, напечатанной в Санкт-Петербурге, сказано, что «На Луне» – «…веселое театральное празднество, имеющее быть представленным в новом Каменном Императорском театре, по случаю дня открытия, назначенного на торжественный день коронации ея Императорского Величества Екатерины Вторыя…». Комедия К. Гольдони «На Луне» была написана в трех актах, но так как торжественный спектакль не мог долго продолжаться, то автору пришлось переделать пьесу, составив из нее большое театральное действо в пяти картинах. «Музыка спектакля, написанная Паизелло, сопровождается несколькими составами хоров, дуэтов и инструментальных интерлюдий. Артисты, исполнявшие оперу, – итальянской труппы, хористы из придворной капеллы…». Именно с этого торжественного спектакля (22 сентября 1784 г.) старая Карусельная площадь в столице стала официально называться Театральной.

Член Российской Императорской академии наук, член многих зарубежных королевских академий И. Г. Георги в 1794 году издал в Петербурге свой капитальный труд «Описание Российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга», в котором подробно, как очевидец, описал торжественное открытие Большого Каменного театра. Автор книги, как и все петербуржцы, был потрясен красотой и блеском театра: «Снаружи представляет оный громадное здание величественного вида. Над главным входом стоит изображение сидящей Минервы из каррарского мрамора, с ее символами, а на щите надпись: Vigilando quisco (Покоясь, продолжаю бдение). Все здание определено для комедий, трагедий, опер, концертов и маскарадов. Поелику в комедии и трагедии требуется, чтоб можно было явственно слышать говоренное и различать черты лиц актеров, то и неудобно было сделать залу весьма великую. Для достижения же первого отверстие театра сделано столь велико, как обширность места позволяла. Императорская ложа находится в середине, против театра, в горизонте онаго и так, что все перспективные линии в оной смыкаются, отчего разнообразные представления здесь наиболее пленяют. Под кровлей находятся четыре большие водохранилища с восьмью мехами и двумя насосами; сверх того, в этом здании восемь крылец и 16 выходов, которые все имеют взаимную связь между собою. Ради громовых ударов сделан при сем театре профессором Кольрейфом громовой отвод, где копие Минервы управляет молниею».

Театральный зал Большого театра, освещенный органтовыми лампами и украшенный великолепной массивной люстрой, представлял величественное сооружение, вполне соответствовавшее своему назначению, если бы «не один важный недостаток: отсутствие резонанса; в ложах, расположенных напротив эстрады, голоса актеров едва слышны».

Цены на билеты в новый театр считались для того времени довольно высокими. Билет в ложу первого яруса стоил 12 рублей, в кресла 2 рубля, а вход в партер – 1 рубль медью. В момент открытия Большого театра в нем установили три ряда кресел. Они, как правило, занимались стариками и первыми сановниками государства. Офицеры гвардии и «все порядочные люди» размещались в партере на скамьях. В ложах второго яруса в те времена нередко видели старых женщин в домашних чепцах, с вязанием в руках и стариков-купцов в атласных халатах, вальяжно расположившихся со всеми удобствами, по-домашнему. В то время билетов, поступающих в открытую продажу, бывало очень мало. Абонементы на ложи и кресла заранее раскупались знатной и богатой публикой, имевшей в то время право декорировать и обставлять купленную ложу по своему индивидуальному вкусу. Это придавало театру «ужасную пестроту», которую отметил И. А. Крылов: «Театр здешний показался мне довольно велик… но, осматривая вокруг, представилася мне ужасная пестрота, потому что каждая ложа обита особливого цвета обоями, а у каждой такого же цвета занавески, так что было тут смешение всех разных цветов».

Несколько позже партер стал делиться на две части: несколько рядов кресел и «стоячие» места. Обычно в «стоячем» партере и в верхних ярусах размещалась разночинная публика – журналисты, учителя, студенты, причем в левой стороне партера, как правило, собирались любители и знатоки театра. Здесь можно было встретить Пушкина, Грибоедова, Глинку, Шаховского, Одоевского и молодых людей, из среды которых впоследствии вышли декабристы.

Спектакли обычно начинались в 5 часов и заканчивались не позднее 10 часов вечера. При императоре Павле I театр реконструировали – амфитеатр ликвидировали и все освобожденное пространство заняли под кресла и места партера. Царскую ложу, которая ранее находилась напротив сцены, перенесли в первый ряд лож.

В царствование Александра I провели новую реконструкцию Большого театра. Его зал богато декорировали и блестяще отделали по эскизам архитектора Жана Тома де Томона. По настоятельному желанию императора царская ложа была размещена, не выделяясь вперед, в середине первого ряда лож.

В первые годы существования Каменного театра, при Екатерине II, его репертуар оставался довольно ограниченным и однообразным. В те времена новая пьеса являлась выдающимся событием. Поразительно, но зрители Российской столицы могли по десять, двадцать раз смотреть одни и те же пьесы. Однообразие и монотонность прослеживались и в самой игре актеров. Как правило, все они без исключения не говорили, а пели или громко читали, ибо манера исполнения строго регламентировалась рамками стихов и прозы того далекого времени. Современного зрителя могли бы также поразить бедность декораций и костюмов артистов той эпохи. Герои театральных спектаклей одевались в довольно однообразные бесформенные балахоны. Лишь некоторые постановки иногда «спонсировались» императрицей. Так, в 1788 году для представления пьесы «Олег» Екатерина II подарила Большому театру роскошные костюмы и весь гардероб ее двух «царственных» предшественниц.

Театральные рецензенты екатерининских времен являлись весьма учтивыми и вежливыми людьми. Их печатные отзывы в прессе об игре актеров писались как мадригалы. Отзываясь о первых артистах, они непременно использовали возвышенные эпитеты – «единственный, незабвенный, славный» и т. д.

Уже в те времена закулисная и частная жизнь актеров возбуждала общее любопытство, а истории и анекдоты о них пользовались постоянным вниманием театралов-обывателей. Поклонники артисток Екатерины Семеновой