От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

и Марии Вальбрховой гонялись за их каретами, останавливали актрис на улице, выражая свое обожание, и даже нередко заводили ссоры с противниками своего кумира.

На балетной сцене Большого театра блистала Евгения Колосова – талантливая исполнительница русских народных танцев, танцовщица, впервые в балетных спектаклях создавшая образ русской современницы. Позже, в 1816 году, здесь дебютировала сверстница А. С. Пушкина балерина Авдотья Истомина, талант которой во всей силе раскрылся вначале 1820-х годов. Ей посвящены знаменитые строки русского поэта:

Блистательна, полувоздушна,Смычку волшебному послушна,Толпою нимф окружена…

В конце 1818 года на сцене Большого Каменного театра состоялся дебют юной Александры Колосовой (дочери балерины), а двумя годами позже здесь же начал свою блистательную карьеру ее будущий муж – знаменитый трагик Василий Каратыгин.

Зрительный зал театра того времени был довольно шумным, овации раздавались вперемежку со свистками и «шиканьем». Игра и пение артистов хотя и приводили зрителей в восторг, но не вызывали неистовых «бис» и требований повторных выходов их на сцену. В начале 1800-х годов вызов актера становился таким происшествием в театре, о котором неделю рассказывали в столице. Никого не удивляли в те далекие времена и своеобразные «аплодисменты» зрителей – кидать любимым артистам на сцену кошельки с деньгами. В зале и фойе зрители нередко обменивались театральными и политическими новостями. Молодежь, собираясь в левой части зрительного зала и прозванная «Левым флангом», вела себя достаточно раскованно. Здесь всегда бывало можно услышать и громко рассказанный театральный анекдот, и смелую политическую остроту.

В Большом театре состоялось сценическое рождение многих работ русских авторов, составивших впоследствии славу и гордость реалистического отечественного искусства. В 1831 году на его сцене поставили комедию в стихах «Горе от ума» А. С. Грибоедова, а в 1832-м – «Моцарта и Сальери» А. С. Пушкина. В 1836 году на подмостках Большого театра дебютировала опера «Жизнь за царя», а в 1842 году – «Руслан и Людмила» русского композитора М. И. Глинки. Однако следует отметить, что первые русские оперы, бурно приветствуемые передовой интеллигенцией, встречали тогда недоброжелательную оценку у знатной публики, воспитанной на итальянской опере и скептически относящейся к национальным авторам. Эта публика в дни рядовых русских спектаклей, как правило, театр не посещала. Их парадные кареты обычно скапливались у подъезда театра в дни демонстрации итальянских опер.

В эпоху царствования Екатерины II и Павла I цензура пьес для Большого театра поручалась столичному обер-полицмейстеру и совершалась довольно оперативно, вперемежку с повседневными делами этого ведомства. Было любопытно видеть, как в канцелярию полицмейстера, куда собиралось множество всякого народа, кто с прошением, кто арестованный за пьянство или буйство, приходили авторы пьес и либретто опер с рукописями, просмотр которых происходил довольно быстро, тут же в присутствии автора. Обер-полицмейстер бегло прочитывал рукопись и визировал ее, нередко в зависимости от своего настроения и личного отношения к драматургу.

На обустроенной площади около Большого театра возвели беседки (грелки) из дикого камня, в которых в морозную погоду разводились костры для обогрева кучеров и прислуги, коротающих время на улице в период «театрального съезда». Этот момент точно запечатлел А. С. Пушкин в романе в стихах «Евгений Онегин»:

Еще прозябнув, бьются кони,Наскуча упряжью своей,И кучера вокруг огней,Бранят господ и бьют в ладони…

Благодаря Большому Каменному театру и обновленной Театральной площади, одна из заштатных окраин северной столицы – Коломна – превратилась в уникальный центр петербургской культуры. Довольно невзрачный, суетливый коломенский люд теперь оживлялся известными всей России лицами – знаменитыми актерами, великими музыкантами, талантливыми композиторами, художниками, снимавшими здесь, вблизи Большого театра, квартиры и особняки. По вечерам в старую Коломну съезжался весь столичный бомонд.

Пожары стали бичом Петербурга. Не пощадили они и Большой театр, горевший неоднократно. В 1802 году зодчий Жан Тома де Томон провел работы по перестройке здания театра, по существу создав новое сооружение, которое не уступало лучшим европейским зрелищным заведениям той эпохи. Внутренний и внешний вид театра напоминал храм, им восторгались и восхищались многие современники архитектора. Однако в день его торжественного открытия, после реконструкции, на сцене возник небольшой пожар. Давали балет «Медея и Язон». В сцене разрушения чертогов в огне одна из кулис загорелась и упала на ногу первого танцовщика Балашова. После выздоровления его уволили из театра «с полным пансионом», а «переломанная» нога не помешала ему впоследствии стать самым популярным учителем танцев в богатых и знатных домах столицы.

Ж. Тома де Томон

В ночь на первое января 1811 года Большой Каменный театр вновь загорелся. Пожар возник через два часа после представления «Русалки». Как сообщала «Северная почта», «крыльца и двери объяты были дымом и наконец все здания сделалось подобным аду, изрыгающему отовсюду пламя… Удалось спасти лишь некоторые декорации, часть хранившихся в конторе бумаг, небольшое количество костюмов. Зарево… до утра освещало весь испуганный Петербург. Люди, которые ждут беды, во всем готовы видеть худое предзнаменование. Один только директор Императорских театров А. Л. Нарышкин не терял веселости и присутствия духа; он сказал прибывшему на пожар встревоженному царю: "Ничего нет более: ни лож, ни райка, ни сцены, все один партер!"». Большой театр превратился в руины.

Поэт Н. И. Гнедич в письме К. Н. Батюшкову сообщал: «… наш театр – Большой, Каменный вспыхнул на воздух… А несчастный Тома архитектор, чертом побужденный влезть на полугорелые стены созерцать руины и размышлять о тленности мира сего и о том, можно ли что-нибудь из развалин создать, и, погрузясь в сладкую меланхолию, рухнулся со стеною и от высот до основания и катяся по ней и меж ней – немного измял себе голову и руки, и ребра, и ноги…».

Превратившись в калеку, великий архитектор прожил еще около двух лет. Он умер, не успев восстановить свое детище. Сгоревшее здание восстановил через семь лет французский архитектор Антон Модюи.

Отстроенный практически заново Большой театр открылся 3 февраля 1818 года. В процессе перестройки общий план здания сохранили, но при этом существенно изменили его пропорции и детали, лишившие театр прежней классической строгости и величия. Тяжеловесность новых форм Большого театра дала основание заядлым петербургским театралам называть его «комодом».

Зрительный же зал реконструированного театра стал более вместительным. В нем теперь насчитывалось пять ярусов, и он поражал не своей прежней классической красотой, а массивной броской позолотой архитектурных фрагментов, театральных помещений.

Новый голубой цвет шелковой и бархатной обивки кресел заменил прежние теплые малиновые тона. В первые годы эксплуатации театрального помещения зрителей постоянно раздражала недоработка зодчих, допустивших существенную ошибку конструкции купола здания, дававшего при прохождении спектаклей «почти бесконечное эхо». Правда, в 1835 году этот архитектурный брак ликвидировали, частично переделав несовершенный купол театрального здания.

В период существенной реконструкции Большого театра архитектором А.