Встречи с Британией - Олег Сергеевич Васильев

Фондовая биржа — нервный узел финансового мира Сити. Вместе с тем это крупнейший мировой рынок ценных бумаг. Недаром показателем высокомерия Сити служит тот факт, что если все другие биржи обычно называются по месту их пребывания (Нью-йоркская биржа, Парижская биржа), то лондонская называет себя просто Фондовая биржа.

На 15-м этаже небоскреба я встретился с директором Фондовой биржи Робертом Феллом. Рассказывая о деятельности биржи, он жаловался, что инфляция последних лет, ограниченные наличные ресурсы для капиталовложений в промышленность, кризисные явления в экономике страны сокращают объемы операций, а следовательно, уменьшаются прибыли брокерских фирм, «работающих» на бирже.

Тем не менее господин Фелл не унывает. Он возлагает большие надежды на улучшение отношений между Востоком и Западом, на развитие торговли между Англией и Советским Союзом. А это, по его мнению, одно из средств оживления деловой активности в стране.

Было в старые времена в Сити еще одно кафе. В заведение Эдварда Ллойда на Тауэр-стрит любили заглядывать владельцы торговых судов, стоявших у причалов Темзы. Здесь они встречались с денежными тузами, которые были не прочь вложить свои капиталы в страхование судов. Сам Ллойд подавал кофе как тем, так и другим. А когда он умер в 1714 году, клиенты, позаимствовав его имя, создали всемирно известную страховую компанию. Ныне в это объединение входят более полутора тысяч членов, связанных с 260 крупнейшими в мире компаниями.

В 1958 году страховое общество «Ллойд» покинуло свою колыбель на Тауэр-стрит и перебралось на Лимстрит. Однако вековые традиции остаются в силе. В центре операционного зала на возвышении в красной одежде сидит сигнальщик. Рядом с ним висит колокол, снятый с затонувшего в устье Сены французского корабля, перевозившего благородные металлы. Если раздается удар в колокол — значит произошло очередное кораблекрушение. Одновременно в книге происшествий делается запись, и обязательно гусиным пером. Да, традиции в Сити сильны.

Естественно, что в иерархию этого финансового царства допускается далеко не каждый. Лишь представители «хороших» семей и выпускники «хороших» учебных заведений. Мартин Гиббс из фирмы «Филлипс энд Дрю» говорит: «Действующая в Сити система отношений «однокашников» имеет много преимуществ. Быстрота заключения деловых сделок в Лондоне просто не может быть достигнута в Нью-Йорке или во Франкфурте-на-Майне. Здесь вы знаете человека, с которым говорите, его семью и все его окружение. Отрицательной стороной при этом является то, что протекцию часто оказывают неспособным людям. Но людям, не принадлежащим к этому кругу, какими бы способными они ни были, трудно сюда проникнуть».

Здесь же, в Сити, — Банк Англии, хранитель английского золота и запасов иностранной валюты. Поставленный после второй мировой войны под прямой правительственный контроль, Банк служит главным связующим звеном между дельцами Сити и английскими политическими деятелями.

Здесь же находятся коммерческие банки — элита Сити. Они занимаются в основном инвестициями капитала. Не чуждаются они и политики. В составе этой элиты находится и банк «Браун Шипли», в котором служил в свое время бывший премьер-министр консервативного правительства Эдвард Хит. Магнаты Сити держат в своих руках многие видимые и невидимые рычаги влияния на экономическую и политическую жизнь страны.

Вот эти-то британские финансовые учреждения, более могущественные, чем их западноевропейские партнеры, и стояли за спиной консервативного правительства, когда оно загоняло упирающихся англичан в тенета «Общего рынка». Заправилы Сити надеялись, что его финансовые институты станут главным рынком капиталов Европейского экономического сообщества.

Однако западноевропейские центральные банки, опираясь на более устойчивую экономику своих стран, отнюдь не намеревались отступать под давлением Сити. На континенте намерены «гармонизировать» законодательство стран — участниц «Общего рынка» в области банковского и страхового дела. Для Сити все это звучит анафемой, ибо там не намерены допускать никакого вмешательства и контроля над финансовыми операциями. Вот почему в Сити сегодня начинают сомневаться в мудрости столь активного поощрения вступления Англии в ЕЭС.

Тем более что в мире и на Европейском континенте задули иные ветры. И вот в центральных английских газетах появились рекламы, в которых крупнейшие английские банки предлагают свои услуги в вопросах англо-советской торговли. Так, банк «Нэшнл Вестминстер» одним из первых открыл свое отделение в Москве. Другой — «Барклэй бэнк» объединил свои усилия с коммерческими банками «Лазар бразерс» и «Тазер Кэмсли энд Миллбурн» и также основал оффис в советской столице. За ними последовал «Мидлэнд бэнк».

Так даже за толстыми стенами банковских контор Сити, бывшего всегда опорой английского капитализма и консерватизма, не могут не улавливать дуновения новых ветров, утверждения новых реалий в сегодняшнем мире.

ХВАТКА ГАЗЕТНЫХ МАГНАТОВ

В нескольких кварталах от центральной площади Глазго — узкая неказистая Альбион-стрит. По одну сторону — кусты, по другую — длинное здание с фасадом из сплошного стекла. Над центральным подъездом вывески «Ситизен» и «Экспресс».

Это здание редакций и типографии газетного треста Бивербрука.

Еще несколько лет назад слова «Бивербрук» и «английская пресса» были едва ли не синонимами в политическом лексиконе страны. Хозяева «Бивербрук ньюспейперс» диктовали не только журналистскую моду. К их мнению прислушивались и на Даунинг-стрит, в резиденции премьер-министров. А сегодня группа Бивербрука считается «больным человеком».

Причин тому несколько: и усилившаяся конкурентная борьба за рекламу, и растущие издержки производства, и устаревшая техника. Короче говоря, трест Бивербрука вынужден был посторониться перед более хищными газетными монополиями. Инвестиционная группа «Лондон мерчант секьюритис» тихо, но верно подобралась к земельным участкам и зданиям «Бивербрук ньюспейперс». Она скупила 21 процент акций этой компании и посадила своего человека в ее совет директоров, надеясь завладеть «ослабшим организмом».

Ничто уже не могло спасти обреченный трест. Одна за другой стали закрываться газеты Бивербрука, сконцентрированные в Глазго.

Сначала прекратила свое существование «Скоттиш дейли экспресс», за ней — «Глазго ивнинг ситизен». Ненадолго пережила их и «Скоттиш санди экспресс».

В итоге за воротами оказалось 1800 человек, для которых найти работу в Шотландии практически невозможно.

Хозяева пустили с молотка все, даже название газеты «Глазго ивнинг ситизен» было продано весьма удачно, за 2,75 миллиона фунтов гигантскому монополистическому объединению «Скоттиш юниверсал инвестментс», издающему другую газету в Глазго — «Ивнинг таймс».

Оставшаяся без работы целая армия трудящихся должна была заботиться о себе сама. Шотландские профсоюзы направили в Лондон призыв к правительству вмешаться и сохранить любым возможным путем работу для 1800 человек. Министр торговли ответил, что спасти закрывающиеся газеты не в компетенции правительства.

Правда, в парламенте в связи с этим вопросом раздались голоса о создании «королевской