Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 - Юрий Розин

Ася заглянула через пару минут. Посмотрела на мои мокрые рукава и на чайник.

— Он помылся? — поинтересовалась она.

— Моется, — ответил я.

— Пахнет так, что у меня уже при открывании двери в зал глаза заслезились, — сообщила Ася. — Клиентов сегодня не будет — гарантирую.

— Представь, каково Семе, — усмехнулся я.

— Сема большой. Переживет.

Она налила себе чаю и села напротив.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я.

— Нет, — отрезала она.

— Ты еще не знаешь, о чем я попрошу.

— Я примерно догадываюсь. И ответ: нет.

— Его нужно постричь.

Ася поставила кружку.

— Я колдунья. Не парикмахер. И ты это знаешь.

— Ася, — мягко продолжил я.

— Я не буду стричь… этого. Нет, и всё тут!

— Ты будешь стричь человека, которому нужна помощь. Человека, у которого трое взрослых детей и ни одного, кто готов взять ножницы. Я не прошу фигурную стрижку. Просто приведи его в божеский вид. Пятнадцать минут работы.

Ася выдержала мой взгляд секунд пять. Потом фыркнула, встала, развернулась и пошла за ножницами. Я допил чай.

Снизу донесся голос Семы. И когда Иван вышел, завернутый в полотенце, он выглядел уже не так отталкивающе. Но без одежды стало куда более очевидно его физическое состояние. Кожа осталась землистого цвета даже после того, как была смыта вся грязь, ребра проступали под тонкой кожей, остро торчали ключицы.

Сема принес свою одежду: тренировочные штаны и льняную рубашку. На Иване, который был ниже на голову и вдвое уже в плечах, штаны болтались мешком, а рубашка висела до середины бедра. Впрочем, это уже были тонкости. Подвязали веревкой на поясе, подвернули на рукавах — пойдет.

Ася вошла с ножницами, расческой и тряпкой. Расстелила тряпку на полу, поставила табурет, окинула Ивана взглядом.

— Садитесь, — сказала она тоном, который приберегала для ОБЛИКа.

Иван смирно сел. Ася начала стричь. Резала быстро, коротко, без церемоний, отбрасывая пряди на тряпку. Ножницы щелкали ровно, прядь за прядью, и под слежавшимися колтунами обнаружились вполне нормальные, хоть и седые, волосы.

Лицо у Аси было каменным. Когда Иван попытался повернуть голову, она молча вернула ее на место двумя пальцами.

Закончив, она протянула ему бритву.

— А зеркало? — попросил он.

— В ванной

Иван побрился, порезавшись несколько раз, заклеил порезы клочками бумаги и посмотрел на свое отражение. Замер. Впервые за все время я увидел на его лице что-то, кроме тупого ожидания выпивки.

Он смотрел на себя так, будто пытался вспомнить, где видел этого человека раньше. Промелькнуло и пропало, но на секунду это был кто-то другой.

Сема отвел его на кухню и поставил перед ним тарелку каши с маслом и кусок хлеба с салом. Иван ел жадно, быстро работая ложкой и подбирая крошки со стола пальцем.

Сема стоял рядом, скрестив руки, и смотрел с недобрым выражением. Я знал, о чем он думает, Сема меня вчера после ухода Алексея раз пять, наверное, успел спросить: «Нет, ну как можно, собаку⁈». Уверен, если бы Иван оказался более буйным, Сема отвесил бы ему еще несколько увесистых пощечин с максимальным удовольствием.

Наевшись, Иван откинулся на стуле и посмотрел на меня.

— Водку когда дадите? — со всей серьёзностью спросил он.

— Водки не будет, — сказал я.

Лицо Ивана изменилось. Мутные глаза сузились, рот приоткрылся.

— Вы обещали! — процедил он.

— Обещал. И соврал. Мне нужно было, чтобы вы пошли со мной, и я сказал то, что подействовало бы. Прошу прощения.

— Вы… вы… — он начинал злиться.

— Но, — продолжил я, — вы сейчас чистый, стриженый, бритый и сытый. Это больше, чем вы получили за последний месяц. И человек, с которым вам предстоит поговорить, заслуживает того, чтобы вы выглядели по-человечески.

Иван посмотрел на Сему. Видимо, прикинул свои шансы на скандал и решил, что шансов нет.

— Ладно, — сказал он. — Что это за человек?

— Скоро узнаете. Сидите здесь, ешьте, пейте чай. Никуда не уходите.

— А если уйду, то что?

— Тогда уйдете. Я вас не держу. Но тогда не будет ни еды, ни чистой одежды, ни крыши.

Иван посмотрел в окно. Потом на тарелку. Потом на чайник, из которого шел пар.

— Ладно, — повторил он.

Я вышел из кухни. В коридоре Ася ждала, привалившись к стене.

— Зачем ты все это делаешь? — спросила она негромко.

— Потому что кто-то должен.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Она посмотрела на меня, покачала головой и ушла к себе. Я спустился в торговый зал, сел за прилавок и стал ждать.

* * *

К семи вечера Иван сидел на стуле в торговом зале.

Остатки опьянения вернулись после сытной еды и долгого перерыва после холодного душа: глаза были чуть мутноваты, руки подрагивали. Но в целом перед нами сидел человек. Не тень, не призрак из подворотни, а худой, бледный, коротко стриженный мужчина в чужой одежде, подвязанной веревкой, который выглядел так, будто очень долго болел.

Сема стоял у стелажей. Ася сидела за прилавком.

Колокольчик звякнул.

Алексей вошел и остановился на пороге.

Он посмотрел на отца. Иван поднял голову и увидел сына. Узнал. Не сразу: сначала по глазам пробежало что-то неуверенное, потом он сглотнул и выпрямился на стуле.

Алексей сжал челюсть. Я видел, как у него ходят желваки.

Тишина стояла такая, что я будто бы услышал, как Лиза в раме чуть шевельнула ногой.

Я поставил второй стул напротив.

— Садитесь, — сказал я Алексею.

Он сел. Медленно, не отрывая взгляда от отца.

Я отошел к прилавку.

— А теперь поговорите, — сказал я. — Как отец с сыном.

Глава 3

Они сидели друг напротив друга и молчали.

Иван смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы были чистые, ногти обрезанные. Но сидел Иван с таким видом, словно на скамье подсудтмых.

Алексей же смотрел на отца. За прилавком Ася перебирала склянки, стараясь не шуметь. Сема стоял в сторонке, скрестив руки.

Молчание длилось долго. Но наконец Иван кашлянул.

— Как собака? — спросил он.

Алексей не ответил. Иван повторил, чуть громче:

— Собака. Которой я… в прошлый раз. Как она?

Сема на протяжении дня несколько раз напоминал Ивану об этой истории. Негромко, без давления, просто вставлял между делом: «Собаке ребро сломали. Не по-человечески». Иван каждый раз вздрагивал и отводил глаза. Теперь, видимо, решился спросить.

— Жить будет, — сказал Алексей.

— Я хочу извиниться. За это. Я не помню толком, что произошло, но мне рассказали, и я… мне стыдно.

Алексей кивнул. Иван опустил голову.