Сын помещика 13 - Никита Васильевич Семин

* * *

Петербург. Доходный дом, где остановился Роман

Утром я проснулся в приподнятом настроении. Даже когда выглянул в окно, оно не испортилось, хотя в городе небо было затянуто серыми тучами, из которых сыпала мелкая снежная крупа и секла по стеклу. Вчерашнее решение начинать день с работы над заданием Великой княгини было абсолютно верным. В такую погоду рисовать что-то не получится, только здоровье портить. А вот мои дамы еще спали. Я умылся ледяной водой, что стало уже привычным занятием, сделал разминку, потренировался с револьвером и бодрый сел за стол.

Еще вчера решил, что мне нужны статистические данные, но какие именно? Что мне искать? Вот это и решил записать, прежде чем испрашивать совета у того же Юрия Федоровича — в какое заведение мне за этими данными обращаться нужно.

Итак, мне нужны сведения не обо всей стране, а лишь по одной губернии — Саратовской. Что я о ней знаю? Пожив в этом времени и пообщавшись с другими дворянами, кое-что отложилось в моей памяти. Чернозём на севере, степь на юге, Волга разрезает губернию почти пополам. Помещичьи хозяйства в основном средние, крупных латифундий немного. Крестьянство смешанное — оброчное и барщинное, в зависимости от уезда, государственные тоже есть, но их количество мне неизвестно — добавляем строку.

Итого после получаса работы и напряжения мозгов у меня вышло следующее:

Узнать число помещичьих имений по уездам с указанием числа крестьянских душ мужского пола. Насколько помню из разговоров с отцом, именно по ним считается количество крестьян в целом, оставляя за скобками женщин, детей и стариков. Это — чтобы оценить общий масштаб, на кого повлияет реформа.

Второе: количество земли в десятинах — пахотной, луговой, лесной, неудобной. Тоже очень узкий момент. Вот как получилось в разговоре с папой, когда я ему рассказал, где хочу дома для крестьян ставить. Он ведь тогда хмурился, что я пахотные земли собираюсь под это дело отдать. Понятно, что не все, но даже несколько пядей такой земли ему было жалко. И это еще он у меня не крохобор, другие помещики на дыбы встанут, если предприятия размещать на пахотной земле, учитывая лишь удобство логистики для строящихся заводов.

Третье: распределение повинностей — где барщина, где оброк, в каких размерах. Уверен, помещики, у которых крестьяне оброк платят, охотнее мои предложения воспримут, чем те — кто барщиной долг взимает.

Четвёртое: средний размер надела на душу в каждом уезде. От этого зависит, сколько земли в соответствии с реформой казна будет у помещиков выкупать и передавать во владение крестьянам.

Пятое: собственно цена на землю за десятину по последним купчим записям.

Остановился, прикидывая — все ли учел. Но подумав, добавил и шестой пункт: сведения о крестьянских промыслах. Отходничество, извоз, плотницкие артели — всё, что даёт крестьянину доход помимо земли. Без этого нельзя рассчитать выкупные платежи. Да и на экономику региона эти работы влияют, пусть со стороны и незаметны.

— Пу-пу-пу… — протянул я, откинувшись на спинку стула.

Пунктов вроде бы совсем ничего, но сколько за этими словами стоит работы! Да, я понимаю, что часть данных уже собрана должна быть, ведь как-то министерства собирают те же налоги? Только их найти надо и взять. Причем интернета сейчас не существует, компьютеров тоже, и считать многое придется буквально вручную, сводя разные ведомости воедино. А ведь может так случиться, что часть сведений не существует, или они меня не устроят в том виде, которые мне дадут. И тогда добывать данные придется самому — писать в губернское правление, опрашивать земских голов, причем неизвестно как это лучше сделать на расстоянии, поднимать архивы. Но сейчас я хотя бы представляю, от чего отталкиваться.

— Роман, ты уже встал? — сонно потирая кулачком лицо, вышла из спальни Настя. — О, уже в работе? — увидела она записи на столе. — Уже сделал эскизы для наших платьев?

— Э-э-э… чуть позже. Давай, после завтрака.

— Сначала надо в магазины сходить, чтобы Роман понял, что мы хотим, — напомнила Аня, подтянувшись на наш разговор. — Но согласна — в первую очередь стоит поесть.

На этом мы пока и остановились.

Глава 3

11 декабря 1859 года

Петербург. Адмиралтейство

Свежую почту принесли в начале десятого. Николай Карлович как раз просматривал вчерашние депеши, на которые не хватило времени — сводки о движении судов, рапорты из Кронштадта, прошение от подрядчика о пересмотре сметы на ремонт пакетбота. В куче писем, докладов и телеграмм его привлекло одно сообщение. Пробежав его глазами, адмирал раздражённо хмыкнул.

«Лисов желает присвоить твою идею. Будь осторожен. Надеюсь, ты добрался без происшествий. Отец».

Имя получателя — Роман Винокуров. Отправитель — Сергей Александрович Винокуров, Царицынский уезд.

Краббе перевернул бланк, будто на обороте могло найтись что-то ещё. Но конечно ничего не нашлось. Он отложил телеграмму на край стола и поджал губы.

Вот, значит, как. Мальчишка не удосужился сообщить родным, что жив, здоров и добрался, и теперь его отец шлёт весточки в Адмиралтейство — видимо, полагая, что уж здесь-то о сыне должны знать всё. Что ж, полагал он верно. Но сам факт, что Роман почти за неделю пребывания в столице не нашёл времени черкнуть отцу и пары строк, Николая Карловича задел. Он сам отписывал родным из каждого порта, где стоянка превышала сутки, даже с Каспия, даже когда был молод и горяч. Семья — не обуза, а тут такое пренебрежение. Неужто у Романа всю сознательность отшибло из-за встречи с высшим светом столицы?

Краббе кликнул вестового.

— Доставить Винокурову. Знаешь, где он остановился?

— В доходном доме у Вознесенского моста, ваше превосходительство.

— Тогда ступай. И скажи ему, что Адмиралтейство не почтамт.

Вестовой вытянулся и вышел. Проводив его взглядом, Николай Карлович вернулся к сводкам.

* * *

Царицын. Полицейское управление

Терентий Павлович Шаповалов был в приятном предвкушении с самого утра. Сегодня суббота, последний рабочий день на этой неделе и уже вечером можно зайти к кому-нибудь в гости и приятно провести время. Или сходить в ресторан с Мариной Евгеньевной. Эта дама в среду давала непрозрачные намеки, что не против сходить на свидание с Терентием Павловичем, а может быть и больше ему позволит потом. И от того телеграмма из Петербурга не вызвала у полицмейстера никаких хороших ассоциаций.